Однако цель у него была не просто впечатлить её — Ариан хотел заслужить её согласие на брак. И хотя она, по правде говоря, не возражала с самого начала, но как же было отказаться от удовольствия поиграть немного в эту игру. Пусть повредничает, пусть помучается в попытках добиться её «да». А вдруг на этом пути ей откроется ещё какой-нибудь сюрприз?
Бастион держался долго — почти полгода. Ариан был упорен, настойчив, и даже в плотном расписании служебных обязанностей находил время, чтобы штурмовать крепость под именем Габриэлла. Однако служебные будни Ариана не стояли на месте. На следующий день после победы над Мастером он едва успел вздохнуть, как началась череда допросов и расследований. Скоро выяснилось, что офицер Харл, человек, казавшийся надёжным и неподкупным, был замешан в заговоре. Он передавал Мастеру сведения, помогал ускользать и поддерживал его до последнего. Вскоре Харл и остальные заговорщики сидели под стражей и ждали приговора. В этот раз Ариан был беспощаден: каждый, кто замешан в предательстве, не избежал возмездия, и наказания были столь суровы, что даже его соратники удивлялись.
Когда допросы закончились и Кельн вернулся к привычной жизни, Габриэлла снова открыла двери своей кондитерской. Она ожидала привычного наплыва покупателей, но утро принесло ей несколько неожиданных встреч. На пороге лавки то и дело появлялись жители города, которые совсем недавно шептались за её спиной, раздувая скандальные слухи.
Первым явился мистер Крукли, который всегда приходил за её тарталетками с малиной. Он притащил с собой целую корзину яблок, надеясь, что этого хватит, чтобы замолить грех недавних подозрений. С видом неискренне раскаивающегося он провозгласил: «Я всегда в вас верил, Габриэлла!» Она мило улыбнулась, но в её взгляде читался немой ответ, куда более красноречивый, чем любые слова.
Какие же люди непостоянные — сначала клянут, потом преклоняются.
Следом пришёл мистер Грон, местный сапожник, который однажды вызвался стать её «другом и защитником». Смущённый и покрасневший, словно его вываляли в малиновом варенье, он старательно пробормотал: «Видите ли, газеты писали…» И, не дожидаясь ответа, поспешил скрыться за дверью.
Позже появилась миссис Хэмпиш с её вечно угрюмым котом на руках. Она протянула корзинку с джемами и шепнула заговорщицким тоном: «Ах, милая, мы-то всегда знали, что вы — честная девушка!». Кот, похоже, был совершенно другого мнения: он зло смотрел на Габриэллу, явно охраняя джемы, словно последние в доме. Габриэлла едва удержалась от смеха, принимая корзинку с наигранно серьёзным выражением, хотя по её лицу было видно, что весь этот «дружеский визит» её скорее развлекает, чем трогает.
Воспоминания о том утре вызвали лёгкую улыбку на её губах.
Габриэлла вернулась из своих воспоминаний и снова посмотрела в зеркало. Белое платье, лёгкое и утончённое, лежало на ней так естественно, будто было создано специально для неё — корсет мягко обхватывал талию, подчеркивая её тонкую фигуру, а открытая линия плечей придавала особое изящество. Подол струился каскадами, ниспадая лёгкой тканью, и казалось, что платье, переливаясь, оживает при каждом её движении. Сегодня всё было так, как она мечтала: простая красота и одновременно — лёгкая невесомость. И всё это вместе будто бы подчёркивало ту необыкновенную радость, что светилась в её глазах.
Она сделала глубокий вдох, на мгновение прикрыв глаза и чувствуя, как этот день обретает свою реальность, а все, что произошло прежде, становится позади.
Внезапно дверь резко распахнулась, и в комнату влетела Жанна, сияя от счастья и волнения так, словно это её собственная свадьба. Глаза её блестели, щеки раскраснелись, и на лице светилась радость.
— Ты всё-таки выходишь замуж, дорогая! — взволнованно выдохнула она, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться от счастья. Она бросилась к Габриэлле и, аккуратно взяв в руки края подола, стала поправлять его, будто бы даже дыхание её затаилось от того, как невероятно выглядела подруга в этот момент.
— Знаешь, я ведь всегда говорила, что тебе нужен кто-то особенный. Я ведь знала, что он тебя переубедит! Говорила же? — Она обняла Габриэллу, и они обе рассмеялись, почувствовав особое, ни с чем не сравнимое единение в этот важный день.
Жанна снова отступила на шаг, чтобы оглядеть Габриэллу с головы до ног, и на мгновение остановилась, по-настоящему растроганная. В её взгляде отражалась вся глубина чувств, вся радость за подругу, с которой она прошла через столько событий.
— Ты не представляешь, как я счастлива за тебя, — прошептала она, глаза её наполнились слезами. — Моя дорогая Габриэлла… — Жанна протянула к ней руку, и они снова улыбнулись друг другу, как только лучшие подруги могли бы улыбнуться в этот момент.
Затем Жанна понизила голос, как будто собиралась поведать тайну, и бросила вокруг себя заговорщицкий взгляд.
