Я направляюсь к своему мотоциклу, мой любимый вид транспорта в последнее время, когда я собираюсь к Софи, поскольку он гораздо менее приметен, чем другие мои машины, но останавливаюсь, когда Данте указывает на свой Escalade.
— Позволь мне отвезти тебя,
Я на грани отказа, желая свободы, которую предлагает мне байк, но в последнюю секунду сдаюсь, сажусь на переднее сидение его машины, и мы уезжаем.
Я рад видеть, что движение на дорогах необычно свободно для утра понедельника. Надеюсь, это поможет Софи приступить к работе вовремя.
На самом деле, возможно, стоит рассказать Софи небольшой секрет о моем инспекторе дорожной службы, которому я звоню, когда хочу, чтобы дороги были пусты. Это пригодится моей женщине, учитывая ее неспособность превышать скорость или проезжать на желтый свет.
— Итак, Данте, — начинаю я, думая, что сейчас самое подходящее время, чтобы сообщить ему эту новость. — Орландо Де Лука…
Данте перебивает:
— …любит свою дочь и чертовски разозлится, если ты так рано заведешь любовницу. Что ты планируешь делать?
— Я подумал, что ты бы мог взять на себя это бремя.
Данте на мгновение замирает, обдумывая.
— Полагаю, это могло бы сработать с новой стрижкой и контактными линзами. Хотя разница в размерах будет проблемой, Нико. Я значительно выше…
— На дюйм, ты, черт возьми, бобовый стебель.
Мы заливаемся смехом, пока Данте едет по шумным городским улицам к менее загруженному берегу реки.
— В любом случае, хорошая новость в том, что тебе в конце концов не понадобится ни стрижка, ни контактные линзы…
Я замолкаю, когда меня охватывает тревожное ощущение, поднимающее волосы на затылке дыбом и стирающее улыбку с моего лица.
Подсознательно я заметил их, но только сейчас меня осенило — мотоциклисты зигзагами движутся позади нас.
— У нас незваные гости, — объявляю я, и вес этих слов намекает на предстоящие неприятности.
Единственное признание Данте — это быстрый взгляд в зеркало заднего вида, его спокойствие опровергает серьезность ситуации.
— Сколько?
— Минимум полдюжины.
— Люди Романо?
— Кто еще, черт возьми, осмелится? Нужно избавиться от них.
— Замечательно. Именно то, что нам было нужно, — голос Данте полон сарказма, едва слышимый из-за рева двигателя, когда он ускоряется.
— Разве они не могли просто дождаться завтра и спокойно умереть? Зачем поднимать такой шум сегодня?
Когда мы приближаемся к светофору, я замечаю, что взгляд Данте прикован к восемнадцатиколесному автомобилю на перекрестке. Его намерение ясны — он собирается проскочить.
— Данте, — предупреждаю я, и в моем голосе чувствуется одновременно страх и предвкушение.
— Держись крепче! — кричит он за секунду до того, как сила ускорения прижимает меня назад.
Мир за окном сливается с визгом шин и протестующим гудком грузовика. Мы объезжаем грузовик, совершив душераздирающий маневр, который под контролем кого угодно, кроме Данте, скорее всего, закончился бы тем, что машина врезалась в грузовик.
— Ты псих, — говорю я, как только у меня перестает звенеть в ушах.
— Это не Lamborghini, это утяжеленная бронемашина! Я сказал, избавься от них, а не убивай нас!
На лице Данте самодовольная улыбка, которую в другой раз я сотру кулаком:
— Пожалуйста.
— Винтовка? — спрашиваю я, вместо этого.
— На полу, на задних сидениях. Глок в бардачке.
Вооружаясь, я замечаю вновь появляющихся преследователей, все шестеро. Тем не менее, их построение странное — они расставлены веером, как будто скорее сопровождают, чем преследуют. Второй раз за сегодня я чувствую, что что-то не так.
— Что, я слишком быстр для вас, ублюдки? — насмехается Данте, глядя на них через зеркало заднего вида.
— Наверное, от них легко избавиться.
Я замираю, собираясь сказать ему, чтобы он сбавил скорость, когда в четырехстах ярдах впереди виднеется баррикада.
Четыре фургона припаркованы вплотную друг к другу, а расстояние между ними в середине составляет почти два фута. Это кажется смехотворно недостаточным, чтобы сдержать такую быструю, тяжелую, бронированную машину, как эта, и именно это вызывает у меня волну тревоги.
— Что это за хуйня. Похоже, у Романо кончились мозги, — размышляет Данте, в его тоне сквозит презрение.
— Даже самокат справится с этим.
— Ты прав.
Есть вероятность, что это ловушка. Бомба в худшем случае. Escalade должен в определенной степени противостоять бомбам. Мы могли бы рискнуть.
Неожиданная мысль мелькает в моей голове. Лицо Софи. Ее глаза, ее сообразительность и язвительный рот. Я нужен ей живым и невредимым. Вот почему я не могу так рисковать.
— Разворачивайся. Сейчас же.
Я хватаю винтовку.
— Нико, перестрелка средь бела дня в центре Чикаго…
Я прервал его:
— Лучшее, чем гребаная бомба.
Без дальнейших споров Данте дергает руль, и шины машины громко визжат.
Я приоткрываю окно рядом со мной ровно настолько, чтобы обеспечить четкий прицел. Моя первая пуля сбивает гонщика с ног, его мотоцикл выходит из-под контроля.
Поняв, что игра меняется, они разбегаются, становясь проворнее и непредсказуемее, отвечая градом пуль, нацеленных на наши шины. Данте уклоняется от натиска, но его голос звучит низко и напряженно.
