Смертельные игры Пустоши. Стражница полностью

Оливар Варниус находился в растерянности. С одной стороны, тюремный целитель понимал, что именно здесь и сейчас создавалась невероятно удачная ситуация для побега сына — Духа. Такая, которая никогда больше не повторится.

Сын находился в лазарете, не в камере и не в карцере, где в последнее время стал частым гостем; в Тюрьме Пустоши сейчас происходило такое светопреставление, что ни тюремным охранникам, ни Стражам сейчас явно не до смертника Духа и его передвижений; Южные ворота Тюрьмы вырваны с корнем, и путь на свободу открыт…

Но, с другой стороны, Оливара останавливало следующее: в Тюрьме Пустоши объявлено чрезвычайное военное положение, и при попытке бегства смертника последнего скорее всего убьют без суда и следствия. Если поймают, конечно.

Целитель понимал, что решение нужно принимать быстро, — времени на раздумья не было: час — другой, и в Тюрьме Пустоши снова всё станет работать как часы, вместо ворот придумают какую-либо магическую преграду, если уже не поставили, вместо Умаса назначат нового начальника тюрьмы, начнется расследование…

Профессор, взвесив все «за» и «против», решительным шагом направился в лабораторию, — ему необходимы эликсиры и сыворотки.

После лаборатории с полным саквояжем всего необходимого Варниус отправился в лазарет.

По тюремным коридорам Южного корпуса уже бежали вооружённые с ног до головы Стражи из других корпусов, с хмурыми и сосредоточенными лицами. Они окидывали фигуру Оливара внимательными подозрительными взглядами, потому что в лицо никто мужчину не знал, отмечали его темно-зелёную форму целителя, и всё же просили предъявить документы. Дополнительно интересовались, куда целитель направляется.

— В лазарет. К тяжело больным, пострадавшим после последних летасов Пустоши, — честно отвечал Оливар, и его отпускали.

В палату пострадавших от летасов он почти влетел. Охраны у дверей, как он и ожидал, не было.

Трое сильных мужчин — Дух, Демон и Рональд Аверин — лежали почти рядом и до сих пор находились без сознания.

У Оливара возникла замечательная идея, которую он и претворил в жизнь, больше не колеблясь ни секунды.

Он вколол сыворотку памяти Рональду Аверину, а потом добавил сыворотку силы. Экспериментов по применению последней целитель пока не проводил, сыворотка силы была из его последних гениальных изобретений.

Учёный стал ждать. Если сразу побочных эффектов не произойдёт, то потом их тоже не будет. В данном обстоятельстве Оливар был полностью уверен. И тогда он вколет сыворотку силы сыну, потому что иначе Дух ещё не скоро очнётся, — весь организм был отравлен сильнейшим ядом растений летасов.

Через несколько минут, которые показались Оливару бесконечно долгими, Рональд Аверин слегка пошевелил пальцами и открыл глаза. Мужчина сощурился, заморгал и стал осматриваться.

Варниус замер и ждал, наблюдая. Он знал, что ровенец сразу его не заметит, так как увидеть его сложно, — он отошёл в дальний угол палаты. Учёный надеялся, что ему удалось создать совершенную формулу без побочных действий.

Ровенец неуклюже и медленно поднялся, сел на больничной койке, стал оглядываться, увидел, в каком изодранном состоянии находится его мощное тело, и замер, с удивлением себя осматривая.

Оливар почти не дышал. Он ждал чуда. И очень надеялся на него. Ровенец должен встать и пойти, несмотря на внешние раны на теле. И должен быть полным энергии и силы.

Аверин спустил ноги на пол, осмотрелся, задержался взглядом на двух бессознательных мужских телах. Мужчину слегка шатало из стороны в сторону. И вдруг мощная фигура напряжённо застыла, Оливар понял, что ровенец почувствовал его присутствие.

Рональд медленно обернулся и уставился на него немигающим внимательным взглядом. Варниус почувствовал, что мужчина узнал его. Именно как Оливара Варниуса, бывшего принца империи, а не как тюремного целителя Тюрьмы Пустоши.

Некоторое время Аверин молчал: видимо, многочисленные воспоминания проносились в голове ровенца, заставляя того мрачнеть на глазах. Когда мужское лицо стало совсем тёмным и хмурым, Рональд спросил:

— Что с Елей? — его голос прозвучал хрипло и надтреснуто.

— Она уже на свободе, — спокойно ответил Оливар, подходя ближе к ровенцу. — Ей удалось сбежать.

Лицо Рональда не отразило испытываемых эмоций, однако с лица учёного он не сводил немигающего холодного взгляда.

— Еления вряд ли ушла бы без тебя, но обстоятельства так сложились, что у неё не осталось выбора, — зачем-то проговорил Оливар, интуитивно поняв, что нужно сейчас сказать окаменевшему мужчине.

— Еля сбежала? — Рональд Аверин смотрел на учёного ничего не выражающим взглядом, и по его застывшему лицу было сложно определить, о чём он думал в данный момент и какие эмоции испытывал.

— Да. За ней пришёл жених — император Майстрим Данери, — бесстрастно ответил Варниус; перед мысленным взором Оливара встала картина с открывшимся порталом. Землянка и её возлюбленный уходили на расстоянии друг от друга, словно чужие.

Неожиданно для себя учёный подумал, что эта картина точно понравилась бы Рону Аверину. Жаль, что он не мог транслировать свои мысли ровенцу.