Смертельные игры Пустоши. Стражница полностью

«Остановите их, — властно приказала девушка чёрным грозным охранникам. — Вред не причиняйте, иначе порежу на ленточки». Потом вдохнула — выдохнула и перестала сдерживать переполнявшую бешеную энергию, ярость и ненависть, которые поднимались из глубины души, затапливая каждую клеточку тела.

Крепла уверенность, что вот он — выход, — она подчинится призыву, но на своих условиях. Рядом с Ней станет думать о чём угодно, но только не о спасении тех, кто дорог… И выяснит, что случилось со стражами.

Создания Пустоши отрезали Елю от ровенцев и фурий, она ускорила шаг, плавными движениями обходя мёртвые туши чудовищ, ускользая от Теней, боевиков и других, кто, повинуясь приказу императора Ровении и королевы фурий, решил остановить её.

Девичьи движения, всегда лёгкие и танцующие, чёткие и уверенные, вызывающие восхищение окружающих, вдруг стали резкими и рваными. Сильными. Чужими. Новыми. К которым Еля сама привыкала в течение последних часов. Которые её пугали.

И других тоже.

И те другие вдруг затихли — больше она не слышала криков и приказов за спиной. Поверили? Пусть считают, что она стала монстром, чудовищем. Так будет лучше. Для всех.

Еления перешла на бег, сокращая дистанцию между собой и бегущими навстречу из пролома в стене новыми тварями, прыгнула на внушительных размеров тушу побеждённого кем-то ранее существа, оттолкнулась от него сильными ногами и взлетела вверх словно пружина.

Нет, она не научилась летать. И не собиралась лететь. Пока. Хотя чувствовала, что рано или поздно это случится, о чём говорило сильное жжение на месте лопаток.

Еления сгруппировалась, приняла в воздухе горизонтальное положение и на глазах изумлённых ровенцев и фурий стрелой полетела вперёд, закручиваясь, словно спираль, выставляя перед собой руки с магпистолетами, позаимствованные у убитых воинов Ровении.

В полёте она стреляла в существ, которые летели в ее сторону от Стены, отталкивались от земли мощными лапами, прыгали, пытаясь зацепить её острыми и длинными когтями-кинжалами. Она решила помочь своим хоть немного, прежде чем скроется за Стеной.

Отстранённо отметила, что те твари, которые сопровождали, сцепились с вновь прибывшими. Вот и чудесно…

Пули закончились быстро, неожиданный полёт тоже. Еления мягко приземлилась на ступни ног и очутилась в окружении воющих дерущихся существ.

Надо их оставить здесь разбираться между собой и пробраться за Стену самостоятельно.

Тонкая фигурка медленно распрямилась и на мгновение замерла. Еля подняла руки и охватила рукояти мечей, торчавшие над обоими плечами.

До пролома в Стене оставалось несколько десятков шагов.

Сначала Майстрим почувствовал недоверие, когда понял, что Еля ментально общается с чудовищами. Потом в душу проник страх. За неё — за любимую, нежную, смелую, которую не оставляли в покое, которая постоянно подвергалась опасности. Стала охватывать злость на себя за то, что не мог оградить Елю, защитить. От всего и, прежде всего, от опасных тварей.

Когда Еления стала «признаваться», Май растерялся лишь в первые доли секунды, а потом холодный пот прошиб от макушки до кончиков пальцев, а голова загудела от усилий понять, зачем Еля это делает? Зачем наговаривает на себя? Что она задумала?

Пальцы пришлось сжать в кулаки, чтобы не схватить Елю и не затрясти, одновременно выбивая признание и умоляя замолчать. Ведь всё то, что она цедила сквозь зубы, — ложь сначала и до конца. Не она убила. А если и она, то под властью Пустоши, как сперва говорила. Он помнил боль в запавших уставших глазах, помнил надтреснутый голос…

С каждым новым словом Елении Май напрягался всё сильнее, внимательно наблюдая за эмоциями Ели, за скупой жестикуляцией, и настороженно ждал того, ради чего она всё это говорила.

Потом предупреждающей вскрик Мика, который спас его, и ещё один крик, только теперь хриплый и сдавленный, и оседающее разорванное тело друга…

Май бросился к Мику, подхватил тяжёлое безвольное тело, а когда обернулся, Еля уже стремительно удалялась, тонкая спина мелькала среди лоснящихся туш тварей.

— Еля! Что ты творишь?! Не смей! — сердце бешено застучало где-то в горле, слова болезненно застревали, царапая горло, и прозвучали почти беззвучно.

Еления удалялась. Уверенно и стремительно. Май прижимал к себе окровавленное тело друга, потерянно наблюдая за Елей, когда растерянный возглас королевы Бердайн встряхнул его и вернул способность мыслить.

— Я верну её, — встретился он взглядом с чёрными глазами Бердайн, чьи крылья, к его изумлению, были разорваны в клочья. — Боевая пятёрка! — Он осторожно положил тело Мика на землю. — Трансформация! — прорычал не своим голосом, оборачиваясь Жнецом душ. — Тени!

Он не хотел так рано, хотел поберечь магию. Как и отец. Не получилось. Похоже, совсем скоро он останется совсем без магии и станет обычным человеком.

Дан оказался рядом, принимая облик… потусторонней твари Пустоши, Колин мгновенно трансформировался в волка.

— Анатоль, помогаешь Мику, потом, если сможете, оба за нами, — приказал Май целителю.