Смертельные игры Пустоши. Стражница полностью

Ещё три года назад он совсем не хотел иметь ничего общего с собственным сыном, которого недолюбливал и презирал, а ещё у него была жива мать, пусть не идеальная, для кого-то воплощенное зло, но которая любила его, по-своему, конечно.

Теперь же он сирота, дети и внуки от него отвернулись, а он готов пожертвовать свободой и жизнью ради ранее нелюбимого сына…

Оливар с горечью думал о том, что вся его долгая и нелёгкая жизнь оказалась сплошной ошибкой. Что там за Гранью он не сможет взглянуть в глаза любимой женщине, которая совсем перестала ему сниться…

«На Земле говорили «странная штука жизнь», и теперь я в полной мере осознал значение этого выражения, — устало размышлял Оливар. — А ещё там говорили интересную фразу: «из грязи в князи», а у меня, выходит, наоборот вышло: из князей в грязь, вонючую, зловонную, от которой никогда не отмоешься и из которой никогда не выберешься».

Учёный так углубился в воспоминания и размышления, что когда появились Стражи Пустоши, он не сразу заметил их. Лишь когда послышались изумленные вскрики и проклятия охранников, так и стоящих к нему спинами, скрежет метала и звук сражения, когда крупные сильные тела в форме стали оседать на землю, он очнулся.

И с трудом поверил тому, что предстало перед его глазами.

Стражи Пустоши и тюремные охранники вступили в ожесточённую схватку не на жизнь, а на смерть. Охранники сначала пытались обороняться и не нападать, находясь в полной растерянности из-за нападения стражей, но поняв, что подобная тактика приводит к тому, что все они погибнут, так как несколько товарищей уже пали, мужчины стали атаковать.

Оливар сразу сообразил, что силы неравны и вскоре от тех, кто закрывал его от Стражей, останется только память. Он вжался спиной в стену, стараясь в ней раствориться. Затем проделал пару ловких движений, и оказался в нише, полностью скрывшей его. В ней он и замер, стараясь даже не дышать.

Вскоре звуки битвы затихли. Стражи легко и молча расправились с более слабыми противниками.

Дождавшись, когда удаляющиеся шаги затихнут, и выждав некоторое время, Оливар выглянул из укрытия и с трудом сглотнул.

Целитель подполз к распластанным и растерзанным телам, ещё несколько мгновений назад бывшими сильными и живыми, но все, кто остался лежать перед проклятым проломом, мёртвыми стеклянными глазами уставились в сумрачное небо. Среди мужских тел Оливар узнал и двоих Стражей… Охранники Тюрьмы Пустоши до конца сражались за свою жизнь.

Больше Оливар ни секунды не колебался: явно, что от него живого сыну будет больше пользы, чем от мёртвого. Где бы то ни было.

С этой мыслью целитель и пополз к бреши в Стене, решив непременно выбраться из смертельно-опасной западни, в которой оказался.

Оливар решил, что сначала выберется за Стену, а потом разберётся с тем, что делать дальше.

Дух узнал боевую ипостась Майстрима Данери — врага, соперника и нового императора империи, о которой он когда-то мечтал.

Идеальный наследник генерала Касса Данери — благородный, смелый и справедливый — всегда вызывал раздражение, а ещё его тошнило от таких типов. А ведь они чуть не породнились…

На миг противно засосало под ложечкой, — когда-то и у него была похожая ипостась; когда-то и он был сильнейшим магом и тайным властителем Ровении…

Когда-то.

В прошлой жизни.

Считал ли он клан Данери виновным в том, как сложилась его жизнь? Сначала, да. Он ненавидел всех Данери, проклинал их и желал всем смерти. По прошествии нескольких лет стал иначе относиться ко всему, что произошло с ним и бабкой, в том числе и к членам семьи Данери.

— Кто ты? — жнец душ уставился на него немигающим взглядом красных глаз. Инстинктивно Дух крепче сжал иномирянку в объятиях.

Боевики и Тени императора уже окружили смертника, вступая в бой с тварями, которые со всех сторон напали на их компанию.

Дух решил, что нужно как можно меньше подвергать жизнь опасности и сразу обозначиться.

— Тот, кто помогает императору исполнить клятву на крови, данную одному человеку, — усмехнулся смертник, с удовольствием наблюдая за тем, как опасно и ярко сверкнули красные глаза жнеца, как тот впился в него острым неприязненным взглядом, а крупное мускулистое тело напряглось.

— Ты? — чуть слышно процедил Данери и замолчал, видимо, не желая озвучивать его статус и имя.

— Я, — слегка кивнул Дух.

— Ты оказался за Стеной спасения на свободе частично благодаря и моему участию. Уверен, клятва считается исполненной, — холодно прошелестел ровенец.

— Ты давал клятву не мне. Не мне и говорить об этом, — равнодушно откликнулся смертник.

Духу не хотелось отдавать девушку тому, кто протягивал огромные мускулистые руки с когтями, но, похоже, других вариантов у него не было. Смертник бросил последний взгляд на безмятежное лицо землянки, сделал шаг навстречу жнецу и бережно передал девушку.

— Что с ней? — голос жнеца опасно заскрежетал металлом.

— Прикоснулся к кое-каким точкам, сам знаешь каким, чтобы остановить её быстро и неожиданно. Иначе мог и не справиться с ней. Скоро придёт в себя. Она направлялась к Ней, повинуясь ментальному призыву.