Кей торопливо собрала фотографии с пола и сложила их в папку.
– Мистер Питкин, пожалуйста, скажите, есть ли у вас какие-нибудь предположения, кто мог отправить Джозефу такое письмо?
– Вы что, не слышали меня? – заревел он, схватил Мосс за куртку, поднял ее со стула и потащил в коридор.
– Сэр, пожалуйста, перестаньте, – просила Кей, следуя за ним к входной двери.
Дэвид отпустил Мосс, взялся за ручку и открыл дверь. Мосс предостерегающе подняла руку, когда он снова хотел схватить ее за куртку.
– Этого достаточно, – сказала она, выходя за дверь.
Как только Кей переступила порог, дверь за ними захлопнулась.
– Вы в порядке, мэм? – спросила Кей, когда они вышли на тротуар.
– Да, и не зови меня «мэм». Я не член королевской семьи, – ответила Мосс, поправляя кофту под курткой. – Ну а чего еще можно было ожидать? Я просто подумала, что попытка не пытка. Вдруг он что-то знает.
– Думаете, он что-то знает?
– Нет, не думаю. Но у меня слабо развита интуиция. Это Эрика мастер по этой части.
Макгорри было поручено проверить показания Эллы Бартлетт – танцовщицы, которая ездила к оценщику вместе с Мариссой. Утром он поговорил по телефону с невероятно манерным мужчиной по имени Мартин, и тот дал ему номер Эллы. Танцовщица согласилась встретиться после тренировки, но в назначенное время не появилась. Макгорри ждал ее у выхода из спортклуба уже двадцать минут. Снег перестал, но было очень сыро, и у него начали неметь ноги. Клуб «Джим Бокс» находился на деловой улице рядом с ювелирным кварталом Хэттон-Гарден, в самом центре Лондона. Пока Макгорри пил кофе около старомодной красной телефонной будки, мимо него проехало шесть инкассаторских фургонов.
– Привет! Вы Джон?
Он обернулся и увидел миниатюрную блондинку двадцати с небольшим лет. От ее красоты захватывало дух. У нее были длинные волосы медового оттенка и большие голубые глаза.
– Да, я инспектор Джон Макгорри. Правильно ли я понимаю, что имею дело с мисс Бартлетт? – Он сразу же осознал, что это прозвучало до смешного официозно.
– Зовите меня Элла. А к вам можно обращаться по имени? И покажите, пожалуйста, удостоверение. В наше время никому нельзя доверять, знаете.
Он достал удостоверение и передал ей.
– В жизни вы гораздо симпатичнее, – сказала она, возвращая документ.
– Что ж, пойдемте.
– У вас есть оружие?
– Нет. Следователи не носят оружие.
– А наручники? Перцовый баллончик? – наивно спросила девушка, выпучив глаза.
– Иногда вожу с собой в машине.
– А как вы сюда доехали? – спросила она, оглядываясь.
– На метро. Я приехал на метро, – еще больше смутившись, ответил Макгорри.
– Значит, вы не вооружены и совершенно беззащитны?… Извините, это я так шучу.
– Мне нужна ваша помощь, чтобы найти того ювелира. Это очень важно для следствия. И не смешно.
– Извините… Мне она нравилась, Марисса. Я тоже думала все бросить и махнуть в Лос-Анджелес или Нью-Йорк. Но у меня кишка тонка. А у нее – нет.
Они пошли по улице и на пересечении с Хэттон-Гарден, где уже виднелись первые ювелирные магазины, повернули направо. Ярко освещенные витрины наполняли светом серый холодный день и демонстрировали миру шикарные изделия из золота и серебра. Пока они шли, Элла то и дело останавливалась, всматривалась в витрины и оглядывала улицу.
– Мы всю дорогу тогда болтали и шли с другой стороны. Я не смотрела, куда мы идем, – сказала она. – Через какое-то время они все кажутся одинаковыми.
Они прошли еще немного, и она остановилась около красного почтового ящика.
– Мне кажется, мы были здесь, – показала она на дверь напротив него.
– Почему вы так считаете?
– Узнаю почтовый ящик. Он очень старый.
Макгорри посмотрел на вывеску: «Литман и сыновья. Ювелирный дом, осн. в 1884».
Они вошли внутрь, и над дверью приятно прозвенел старомодный колокольчик. Магазин был оформлен с подчеркнутой изысканностью. Длинная стеклянная витрина сияла. Пожилой, почти полностью лысый и немного сгорбленный мужчина вышел к ним из задней комнаты. Он окинул их цепким взглядом, но ничего не сказал, ожидая, что они первыми начнут разговор.
Макгорри предъявил удостоверение и объяснил причину визита. Элла не узнала мужчину, зато он узнал ее.
– Да. Вы приходили с молодой девушкой, брюнеткой. Приносили серьги из бриллиантов исключительной чистоты с огранкой «принцесса» в 1,62 карата и золота 999 пробы.
– Вы уверены, что все так и было? – переспросил Макгорри.
– Это моя работа, – надменно ответил мужчина. – И уж конечно, я не забываю красивых девушек. Ваша подруга передумала и решила продать? Как ее имя?
– Марисса? Нет. Она умерла, – ответила Элла.
– Понятно. Сожалею, – ответил он. – Вы хотите продать?
– Нет, мы не хотим продать, – сказал Макгорри. – Я хочу получить подтверждение, что эти серьги существуют. Есть ли хоть какая-то вероятность, что вы могли ошибиться в их оценке?
Выражение лица ювелира лучше всяких слов говорило, что это исключено.
– Я оценил их… не помню точную цифру. Десять…
– Десять с половиной тысяч, – подсказала Элла.
– Да.
– Как вас зовут? – спросил Макгорри.
– Питер Литман.
– Вы общаетесь с другими ювелирами?
– Общаюсь ли?
– Да.
