Бросаю на нее короткий взгляд. И понимаю, что знала. Она многое видела. Понимала. И никогда не вмешивалась. Потому что давно потеряла интерес к жизни. В ней не осталось ничего живого. Даже те чувства к Илею давно угасли. Ведьмы не должны жить так долго. Они слишком связаны с природой. А та берет свое. Так или иначе. Мне не жаль ее. Но я могу понять желание уйти. Обрести, наконец, покой. Избавиться от оков. Для нее смерть — свобода. И, пожалуй, княгиня все еще верит в сказки старого шамана, который говорил, что после смерти служители духов присоединяются к ним.
Ее боль с привкусом пепла. С запахом разложения. Ее так много, что можно заполнить целый мир. Она не острая. Но тупая. Изматывающая. Никогда не проходящая. Расползающаяся по всему телу. И утихающая лишь тогда, когда пальцы целителя касаются ее кожи. В его руках она ненадолго оживает. Становится тенью прежней себя. Той девочки, что согласилась слышать духов. И стоит ему уйти, как тень исчезает. Остается только Тьма. И неважно, сколько мужей она сменила за прошедшие века. Неважно, скольких из них убила. Никто не вызвал даже призрака тех чувств, что она когда-то испытывала...
— Мне нужно подумать, — отвечаю на невысказанный вопрос.
Чума понимает. Мгновение. И она уходит. На крыше остаюсь только я. Гроза бушует над городом. Она проливается шумным дождем с градом. Становится обычной. И к рассвету обязательно утихнет. Прогнозы погодников станут благоприятными. А боевики вздохнут с облегчением.
Дождь вполне заменяет слезы. Я забыла, как надо плакать. И понимаю, что хотела донести ведьма. Тьма не дарит силу просто так. У всего есть цена. Смог ли избежать ее Тейрун? Или у первого из темных свои кошмары? Не знаю. И не хочу знать. Мне достаточно информации, чтобы сделать выводы.
Кем стану я, если начну убивать? Мне ведь уже хочется. Желание тлеет глубоко внутри. Как угли плохо погашенного костра. Достаточно раздуть их, кинуть несколько сухих веток, и пламя вспыхнет снова. Убивать несложно. Мне ли не знать? Стоит сделать шаг, и дальше я сама не захочу останавливаться. Остановят ли меня? Возможно. Дар не означает, что мне удастся убить всех. Все же Илей и Тейрун особенные даже для истинных. Они первые приняли Абсолюты. И вовсе не факт, что мне удастся отыскать их слабости.
С другой стороны... Есть ли мне что терять? Остался Анджей, чей дар таков, что... Не лучше ли ему будет остаться в Гленже? И никогда не соприкасаться с миром магии. Не проходить Посвящение. Не знать об Абсолютах. Быть подальше от матери-темной. Ведь я невольно потяну его за собой. В доброжелательные объятия Тьмы. Она примет всех. Одарит. И возьмет цену. Она щедра. И по-своему справедлива. Но хочу ли я такую жизнь для сына?
Шум дождя успокаивает. Приносит чувство ложного умиротворения. В его шелесте можно различить нечто иное. Едва ощутимое. Как аромат хороших духов. Когда чувствуешь шлейф и вдыхаешь глубже, пытаясь разобрать, не показалось ли. Сначала ощущение едва уловимо, затем становится четче. Заметнее. Формируется в нечто осознанное. Шепот мира. Молот говорил правду.
...Мир устал. Он жалуется. Он так давно ни с кем не говорил. Так хотел, чтобы его услышали. Ему не нужны были Абсолюты и перемены, которые они принесли. Не нужна война и разрушения. Ему было так больно. Но он терпел. Ждал, что однажды все закончится. Его перестанут мучить. Но война все не кончалась. И он разозлился. Подтолкнул один из экспериментов. Он хотел избавиться от всех. Тогда Абсолюты бы исчезли. И он исцелился бы. Но те тоже не хотели умирать. Они справились. Породили монстра, который до сих пор причиняет ему боль. И страдает сам...
...Он терпел новую боль. Но с годами его рана только усугублялась. Маги не видели, но ему становилось хуже. Боль росла. Терпеть становилось невозможно. И тогда он снова вмешался. Он хотел создать тех, кто будет его слышать. Кто сможет понять его. Он лишь самую малость подтолкнул развитие магов. И у него получилось. Но его снова не поняли. Маги испугались. Они начали уродовать его созданий. Делать их похожими на себя. Но хотя бы одну, самую первую они не смогли изменить...
...Она его не слышала. Не понимала. Но он старался. Он не сдавался. И однажды она смогла его понять. И со временем она научилась делать подобных себе. Пусть она была плохим слушателем, но создала того, кто сможет слушать лучше...
...Мир старался помочь. Он не мог влиять на ход событий. Только наблюдать. И шептать. Чтобы хотя бы отдельные фразы долетали до нужных ушей. И вот теперь он хочет говорить. Он получил то, чего так сильно хотел. И готов отдать все, чтобы избавиться от боли...
Моргаю, избавляясь от наваждения. Гроза закончилась. На востоке уже светлеет небо. Вокруг клубятся сумерки. Несколько часов вылетели из памяти, будто их и не было.
— Вот, значит, как...
