Если так будет нужно для достижения власти, великий дракон найдёт способ сделать что угодно. Осталось совсем немного, прежде чем ей не придётся ни перед кем унижаться. А ради чести служить и поклоняться ей, люди будут готовы пожертвовать чем угодно.
— Ты ведь открываешь порталы туда, о чём думаешь? — вдруг резко сменила тему Дракоша.
Тощий, нервный и вечно дёргающийся от собственных мыслей пустотник кивнул и вновь повторил потрескавшимися до крови губами что-то о нежелании открывать магический переход.
— Так о чём ты думал, когда открывал портал у моих ног? — в голосе Фай послышались сладкие нотки. — Тебе так хочется там находиться?
— Я не контролирую это, Дракон! — с раздражением ответил пустотник.
Не понимает намёков, значит? Фай снова тяжело вздохнула. На этот раз про себя. А затем шагнула к принцу безумия, протянула руку и положила ему на грудь:
— Эй, расслабься, красавчик. Я просто хотела узнать тебя получше. Одно ведь дело делаем и одному богу служим, не так ли?
— Узнать? Меня? Я здесь, потому что моя жизнь в руках у Арахны, — ответил Ключник с опасением в голосе. — Нет, я ни в коем случае не хочу открывать к ней портал!
— Арахна та ещё стерва, — сочувственно покивала головой девушка. — Вот до чего беднягу Безупречного довела, что его уже зовут «пустотником без пустоты». Но знаешь.. — здесь Дракоша сделала ещё один шаг, оказавшись совсем рядом с Ключником. — Мне кажется, из нас с тобой вышли бы отличный глашатай и сосуд. Не находишь?
— Н-нас? Т-ты серьёзно?
— Конечно, милый, — шепнула девушка. Горячее дыхание пиромантки обожгло душу принца безумия. Он сам стал дышать заметно чаще. Беззвучный монолог с бесконечными отказами от телепортов ускорился в несколько раз. Но когда взгляд пустотника опустился ниже, утонув в декольте, придуманная им молитва перестала помогать.
Пространство вокруг покрылось десятками незримых порталов, и руки пустотника сами оказались на её шее и талии. Он думал о ней едва ли не с первой минуты знакомства, но прекрасно понимал, что у такого, как он, нет шансов. Ключник знал, как выглядит со стороны. Осознавал, каким его сделал заменивший сердце проклятый артефакт.
Ненавистный предмет, годами сводивший его с ума, уже превратил его в жалкое подобие себя прежнего. Всё, что у него осталось, это грёбаный артефакт и бесконечная жалость к себе. Да это ему нужно было дать регалию «король неудачников», а не Харту!
— Я понимаю, как тебе паршиво с этой странной силой. Должно быть, тебе очень одиноко, да? — вкрадчиво спросила девушка. — Пустота может быть очень жестока к своим последователям. Именно поэтому нужно учиться управлять ей. Чтобы она не начала управлять тобой.
Безумный Ключник сглотнул. Неужели и ему наконец-то улыбнулась удача? О чём она? Неужели она это серьёзно? Конечно, он знал, что мания Вездесущего Дракона — это жажда власти. Но кто сказал, что он не может быть её частью? Кто мешает стать глашатаем не одержимому другим потенциальным сосудом тари, и не могущественному Буйному Рыбнику, а именно ему? Ведь это было бы так справедливо — из-за проклятого «ключа» он уже настрадался больше их всех!
Он подался вперёд, пробегаясь руками по талии Фай, словно пытался проверить, не снится ли ему это. Но девушка вдруг резко отстранилась и тревожно обернулась назад.
— Кто-то идёт! — воскликнула Дракоша, опасливо оборачиваясь на камни, будто могла видеть сквозь них. — А, нет.. показалось. Знаешь, мне очень страшно. На глубинных уровнях могут быть Змеи. Что, если они меня найдут? Им завидно, что я стала драконом, но разве я просила этой силы? Разве я виновата, что избранная?
— Постой. Значит, ты стала одной из нас, чтобы получить силу против ассари? — понял пустотник. Выходит, они с ней похожи. Как родственные души, они оба пострадали от Пустоты.
— Конечно! — кивнула Дракоша. — Пустота ведь однажды побеждала все звериные расы, включая змей! Но.. ты ведь защитишь меня, правда? Придешь, если я тебя позову?
— Прости.. я заблуждался на счёт тебя. Конечно, ты можешь на меня рассчитывать. Только позови, и я приду за тобой.
— Спасибо, мой глашатай, — улыбнулась Дракоша.
Ещё одна её пешка встала на своё место. Осталось расставить все остальные.
Пересохшие губы. Угольно-чёрные короткие волосы. Растрёпанная чёлка и глаза, скрывавшие в себе целые миры.
С каждым днём я всё больше растворялся в этом. Всё остальное теряло свою значимость.
Я осторожно коснулся её губ своими и ощутил поцелуй в ответ. Одна душа в двух телах. Теперь я понимаю эти слова, сказанные о синхронизации тари. Я всё меньше различаю, где заканчивается она, и начинаюсь я. Или может, никакого «я» никогда и не существовало. Были лишь две частицы единого целого, зачем-то разделённые на двоих.
