Она вспомнила, как однажды Брайант попытался объяснить ей разницу между астрономическими, морскими и обычными сумерками. Слушала она его не больше десяти секунд. Для нее сумерки – это время, когда ей нравится гулять с собакой.
Но сегодня сумерки не помогли ей избавиться от отрицательных эмоций, и ее гнев никуда не делся.
Налив воду в миску Барни, Ким наполнила перколятор для себя. Чашка кофе в этот ночной час точно не поможет ей заснуть, но, судя по всему, завтра ей будет некуда торопиться.
Остановившись, она посмотрела на жадно лакающую воду собаку. Капли разлетались во все стороны и падали на каменный пол.
– Ты прав, старина, все это выглядело слишком смешно.
«А ведь я не тот человек, который может пожалеть себя», – размышляла инспектор, усаживаясь на софу.
– Может быть, только сегодня? – обратилась она к собаке, которая внезапно материализовалась возле нее, и погладила пса по голове.
Ким улыбнулась, почувствовав, как он устраивается у нее под боком так, чтобы спина лежала вдоль ее ноги, а голова оказалась на бедре.
Инспектор подумала, что он хорошо ее выдрессировал – ее рука, почесав ему за ухом, спустилась ниже, на спину.
Теперь, оказавшись в тишине и покое, она не могла не почувствовать, как к ней вновь возвращаются события прошедшего дня.
Казалось, что уже много дней прошло с того момента, как она убежала со вскрытия, не в состоянии перенести вида почерневших, обугленных тел и отчаянно пытаясь сделать так, чтобы эта картинка не заслонила ей образ ее приемных родителей, какими она видела их в последний раз – улыбающихся и счастливых. Ким крепко зажмурила глаза, как будто это могло помочь не допустить кошмар в ее сознание.
Все еще не открывая глаз, она откинулась на спинку софы и вспомнила доброту в глазах человека, написавшего книгу о ее жизни. Ее гнев по отношению к нему исчез в тот самый момент, когда она поняла, что заставило его написать эту книгу и рассказать в ней всю правду.
Сложнее было справиться с вечными вопросами Брайанта относительно того, может ли она вести расследование.
Неожиданно Барни заерзал на софе и почесал подбородок задней лапой.
– Хорошо, хорошо, прямо он этого не говорил, – призналась Ким. Но именно так она восприняла эти вопросы, хотя и знала, что больше всего сержанта волнует ее благополучие.
А потом эта оценка Элисон ее психического состояния, которую психолог высказала перед участком. С ней она категорически не соглашалась до того момента, когда чуть не ударила полицейского на месте преступления.
«Все-таки меня это достало», – подумала инспектор, покачав головой.
Но она никак не хотела оправдывать этим свои действия, хотя они и повлекли за собой снятие ее с расследования.
Правда, вид лежащей там девушки, изнасилованной и подвергшейся чудовищным издевательствам, вновь вызвал в ней ощущения, с которыми она боролась практически всю свою жизнь: беспомощность, страх, отвращение, растерянность, гнев…
Она почувствовала, как от нахлынувших эмоций крепче сжимает голову Барни.
– Нет, нет, нет и нет, – сказала Ким, вставая и отодвигая пса. Подойдя к кофеварке, она налила себе чашку «Коламбиан Голд».
Она никогда не позволит этим ощущениям вновь мучить ее. Ей давно не тринадцать лет. Но всего на несколько минут…
А последняя обида прилетела от Теда, человека, который знал ее лучше всех на свете. И все-таки он встал на сторону Вуди. Она могла понять других, не видевших истинного положения вещей, но только не Теда. Ким была уверена, что уж он-то ее поймет.
Никто из них не мог понять, что воспоминания должны оставаться в своих коробочках. Она не может вынуть их, изучить, а потом стряхнуть с коробочки паутину. Все вокруг нее утверждали, что она подавляет эмоции, связанные с ее воспоминаниями, прячет их куда-то очень далеко, туда, где они забродят, запузырятся и взорвутся. Но все они ошибаются.
Все это похоже на цирковой фокус, на иллюзию или, может быть, на ловкость рук. Смотри туда, пока я делаю это здесь. Ей почти удалось абстрагироваться от событий, разворачивающихся у нее перед глазами, отвлекаясь на раскрытие дела, поиск улик и вещественных доказательств и проверяя различные, возникающие по ходу дела, гипотезы.
Ни Вуди, ни Брайант, ни Элисон, ни даже Тед не могли понять, что именно страстное желание поймать мерзавца помогает ей бороться со своими демонами.
Добравшись до офиса, Брайант глубоко вздохнул. Ну и как он должен все объяснить команде? Как он вообще собирается вести это расследование без командира? У него ведь мозги работают совсем по-другому.
Собственный мозг представлялся ему в виде киборга с отростками, которые тянутся во все стороны, а возвращаются с крохотными крупицами информации, которые попадают внутрь киборга и возвращаются в виде ответов на вопросы. Иногда он молчал только потому, что не мог за ней угнаться. Так как теперь он будет вести это расследование, не говоря уже об управлении командой?
– Твоих рук дело, Брайант? – усмехнулся сержант Девлин, когда они встретились на лестнице.
– Ты это о чем?
