Барри Финн оказался несколько старше, чем я его представлял. Невысокий мужчина — примерно метр шестьдесят пять — лет тридцати, с копной грязных светлых волос. Его взгляд был беспокойным, он неважно выглядел и очень напоминал злодея средней руки. Сразу можно было догадаться: этого человека что-то сильно гнетет, и я понял, что Реймонд принял единственно верное решение. Он прогадал, взяв парня на такое серьезное дело. Хотя то же самое можно было сказать и про мой выбор напарника.
Я сурово посмотрел на Барри, словно был здесь хозяином, и указал ему в сторону кабинета мистера Кина. Не сказав ни слова, наш посетитель направился в конец коридора. Я подумал, что ему осталось жить всего несколько минут, и мне стало не по себе. Грустно, что остаток жизни он будет волноваться о том, что уже не сможет изменить.
Мне оставалось только ждать, но Реймонд не собирался откладывать исполнение задуманного в долгий ящик. Уже через две минуты он позвонил мне и не особенно вежливым тоном попросил принести ему кофе, не сказав даже «пожалуйста». Хорошо, что я не работаю в его бюро: в манере общения Реймонда с подчиненными была та самая беспардонная грубость, которая портит капитализму всю репутацию.
Я проверил, на месте ли пистолет, снял его с предохранителя и снова заткнул за пояс, потом пошел на кухню и включил чайник. Пока вода закипала, я стал разглядывать обстановку. До этого мне не приходилось бывать на кухне в бюро похоронных услуг, и я заинтересовался, как здесь все выглядит. Тут, к примеру, на стенах могли бы висеть шуточные фотографии и картинки соответствующей тематики, а на холодильнике — магниты в виде гробов. Но все оказалось иначе. Кухня выглядела удручающе нормально, чисто и аккуратно. На стенах висели почтовые открытки с видами разных стран. С той, где был запечатлен город Дхака, Бангладеш, мне улыбался беззубый и босоногий рикша. Ни за что не поехал бы туда в отпуск, подумал я, снимая открытку со стены и переворачивая. Она оказалась подписана Реймондом. Он сообщал, что тут слишком жарко и он ждет не дождется дня, когда можно будет вернуться обратно. На месте Реймонда, я бы тоже, наверное, мечтал о возвращении.
Чайник вскипел, и я налил кофе, положив Реймонду вместо двух ложек сахара, как он просил, соль — пусть знает, что я ему не прислуга. Потом нашел побитый поднос, поставил на него чашку и вышел в коридор.
Чтобы все было убедительно, я постучал и подождал, пока мне не предложат войти. В кабинете Реймонд одарил меня лучезарной улыбкой, а Барри быстро оглянулся, проверяя, все ли в порядке.
— Спасибо, Дэннис. Что еще нужно человеку для счастья? Барри, ты уверен, что не хочешь выпить чашечку?
Барри отрицательно покачал головой.
Я подошел к столу. Реймонд взял чашку с подноса, пробормотав что-то вроде «спасибо», и снова повернулся к Барри.
— Так что об этом можешь не волноваться. У нас все схвачено.
Все еще держа в руках поднос, я протянул руку за спину и вытащил из-за пояса пистолет.
Реймонд продолжал вешать Барри какую-то лапшу на уши, но тому, должно быть, показалось странным, что я до сих пор не ушел, и он повернулся в мою сторону как раз в тот момент, когда я нацелил на него пистолет. Увидев дуло в трех футах от своего лица, бедняга открыл рот, и в глазах его отразился ужас. Прежде чем он успел что-то сказать, я нажал на курок, желая покончить со всем этим как можно быстрее.
Но ничего не произошло. Курок не сдвинулся с места. Я нажал сильнее — без результата. Пистолет заело.
— Не убивайте меня! Ради бога, не убивайте!
Его голос напоминал испуганный вой, и я вдруг понял, что впервые в подобной ситуации человек просит у меня пощады. Я оторопел, не зная, смогу ли хладнокровно убить человека, глядя ему в глаза. Барри поднял руки, его рот то открывался, то закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, с губ слетали неразборчивые мольбы. Я не мог сдвинуться с места, словно в одно мгновение меня парализовало.
— Ради Христа, Дэннис! Прикончи ублюдка!
Я нажал на курок, но снова ничего не произошло. Стало ясно, что от пистолета не будет никакого толка. Возможно, он вообще больше никогда не выстрелит.
— Давай же! — проорал Реймонд. Его лицо было красным от гнева.
Барри повернулся к нему так, чтобы я оставался в поле его зрения.
— Мистер Кин… Реймонд… что вы делаете? Я ничего никому не скажу…
— Кончай с ним!
— Курок заело, Реймонд!
— Черт побери, как такое может быть?
Тут Реймонд схватил стоявшую на краю стола небольшую статуэтку, изображающую игрока в гольф, и опустил ее на голову Барри Финна. Фигурка разбилась, осколки разлетелись по всей комнате, Барри вскрикнул от боли, но сознания не потерял. По всей видимости, удар не причинил ему особого вреда.
