— Беру, — сказал я, и он отложил пистолет в сторону.
Лен вытащил еще три ствола — все пистолеты — и сообщил мне, что это все, что у него есть.
Я улыбнулся:
— Неплохо для человека, который предпочитает не иметь дел с оружием.
Не выпуская из рук револьвер, я осмотрел весь товар и остановил свой выбор на короткоствольном браунинге.
— У тебя есть для него патроны? — спросил я.
— Должны быть, — С этими словами Лен опять полез в сумку и, немного порывшись в ней, извлек оттуда пару новеньких коробок с девятимиллиметровыми пулями.
Я глубоко затянулся сигаретой, наблюдая, как Лен укладывает все остальное обратно в дорожную сумку. Когда он закончил, я встал, положил в карман плаща МАК-10 и магазины, потушил сигарету о пепельницу, переполненную окурками, потом поднял браунинг, разобрал его и еще раз внимательно осмотрел сам пистолет и пули.
— А глушитель для него у тебя есть?
— Нет, глушителя нет, — с вызовом ответил Лен, не вставая с дивана.
— Что ж, надеюсь, когда дойдет до дела, он не подведет.
— Не сомневаюсь, что так и будет.
Я снял пистолет с предохранителя и спустил курок.
Механизм сработал.
— Дэннис, у нас тут ходят невероятные слухи.
— Да ну? — я облокотился о стенку телефонной будки и глотнул «Кока-колы». — Что за слухи?
— Поговаривают, что ты серьезно вляпался. Тебя подозревают в совершении нескольких преступлений. И даже в убийстве.
Я присвистнул.
— Серьезное заявление. И кто тебе такое сказал?
— Так это правда?
— Не забывайся, Рой. Ты меня знаешь почти десять лет. Неужели ты веришь, что я мог убить человека?
— А в журналистике я работаю почти тридцать лет и давно уже понял, что у всех в шкафу есть свои скелеты, даже у жены священника. И некоторые из них очень и очень страшные.
— Не спорю, мне тоже есть что скрывать, но к убийствам это не имеет никакого отношения. Скажи лучше, ты выяснил то, о чем я тебя просил?
— Послушай, Дэннис, мне сейчас не нужны неприятности. Не хочу оказаться втянутым в криминальные разборки.
— Не волнуйся, все будет хорошо, обещаю.
— Легко сказать: «Не волнуйся»!
— Рой, нет ничего криминального в том, что ты опубликуешь замечательную статью.
— Ты без конца повторяешь это, но у меня еще нет ни словечка из твоей сенсационной истории, которую я собираюсь написать.
Я вздохнул и секунду подумал.
— Сегодня четверг. История будет у тебя завтра.
— Надеюсь, ты не врешь.
— Не вру. Давай адрес.
— Что ты собираешься с ним сделать?
— Мне нужно с ним поговорить, больше ничего. Коувер может пролить свет на некоторые интересующие меня вещи.
— Хакни, Кенфорд-Террэйс, сорок четыре. И прошу тебя: никому не говори, от кого ты это узнал.
Я долго сидел в темноте, поджидая Алана Коувера. Его квартирка — другая, не та, в которой он надругался над девочкой, — была воплощением минимализма. В маленькой гостиной не было ничего, кроме стула, дешевого телевизора, который стоял напротив, и кактуса в горшке — единственного украшения на всю комнату. Я сидел спиной к двери, устремив взгляд на черный экран и погрузившись в размышления. Коувер был последней зацепкой, которая могла помочь разгадать тайну, окружавшую Коулман-Хауз и его обитателей. Характерная рана на шее Карлы Грэхем откровенно указывала на то, что именно Коувер убил Мириам Фокс. Но это открытие породило в моей голове больше вопросов, чем ответов. Допустим, Коувер и Карла были замешаны в убийстве Мириам. Иначе откуда Карла могла знать детали преступления? Но я не мог понять, на чем могли сойтись такие разные люди, что стало причиной убийства и как смерть этой девушки была связана с другими исчезновениями. В общем, нам с Коувером было о чем поговорить.
Мне страшно хотелось курить. Но я не мог рисковать, поэтому открыл третью банку «Кока-колы» за день и сделал глоток. В этой квартире, мало чем напоминавшей человеческое жилище, было страшно неуютно. Я осмотрел каждый угол, пытаясь найти что-нибудь подозрительное, но ничего не нашел. Только кухонные шкафы с кастрюлями и сковородками, платяной шкаф с какими-то шмотками да в ванной зубную щетку и мыло. Вряд ли это могло хоть что-нибудь рассказать о личности человека, живущего здесь. Специалисты говорили, что Коувера мучает невероятно сильное сексуальное желание, но он был очень умен и, зная, что за ним приглядывает полиция, не оставлял никаких следов, которые могли бы создать ему проблемы. На видеомагнитофоне, под телевизором, лежало несколько видеокассет, но я сомневался, что на них могло быть записано что-нибудь криминальное.
Я посмотрел на часы уже, наверное, в сотый раз после того, как проник в квартиру. Было двадцать минут девятого. В это же время одиннадцать дней назад я сидел в машине возле гостиницы «Тихая пристань», под проливным дождем, рядом с человеком, который сейчас, скорее всего, был мертв. После визита в квартиру Карлы я пытался связаться с Данни еще три раза, но он по-прежнему не отвечал. Мне сообщали, что телефон вызываемого абонента выключен, и советовали перезвонить позднее, но я знал, что это бессмысленно. Если бы Данни был жив, он бы уже позвонил мне. Даже с Ямайки.
