Жаверов хотел возразить, что «звездная болезнь» — это уже что-то совсем другое и здесь неуместное, но промолчал. Упоминание полковником Маруси вконец охладило его к этому делу.
Вечером Жаверов наконец снова встретился с Марусей.
— Что вы такой подавленный сегодня? — спросила девушка после чересчур долгого молчания, воцарившегося во время их прогулки.
— Отвык от вас, — улыбнулся Жаверов, глядя на девушку. — Вот теперь тихо радуюсь.
— Очень мило, — без интонации сказала Маруся. — Ну а что нового в вашем знаменитом деле?
Майор махнул рукой:
— А-а… Как вы там вспоминали в прошлый раз из «Алисы в Стране чудес»? «Все страньше и страньше»… Вот и здесь тот же случай.
— Что вы говорите! — воскликнула Маруся. — И какие там новые странности появились?
— Девушка там появилась, — вздохнул Жаверов.
— Девушка? — удивленно протянула Маруся. — Девушка-убийца?
— Не знаю, — сказал Жаверов. — Скорее просто сообщница… Вообще как-то не хочется об этом говорить…
— Ну мне же интересно, — укоризненно протянула Маруся.
— Поверьте, нет там ничего интересного. — Майор даже приложил ладонь к сердцу, словно хотел поклясться. — Просто какой-то… или какие-то… Наш полковник, например, называет их «бандой психов»…
— Так это уже целая банда? — покачала головой девушка.
— Вот и у меня была такая же реакция, — усмехнулся Жаверов. — Какая там банда… Попросил этот отравитель какую-то свою знакомую задержать Овчинина… Может, она и не знала, зачем ему это: задержала, а потом ушла… Конечно, хорошо было бы ее найти, но она была так одета, что лица свидетели не разглядели…
— Значит, она неспроста так оделась, — убежденно сказала Маруся. — Значит, была в курсе.
— Честное слово, Маруся, не хочется об этом и думать…
— Но это же ваша работа, — уколола его девушка.
— По-моему, с вами я имею право забыть о работе, — нашелся Жаверов, полагая, что высказал удачный комплимент. Однако Маруся не оценила.
— А по-моему, нет, — продолжала она. — По-моему, вы даже со мной не должны… забывать.
— Какая вы правильная, — произнес майор с умилением.
— Какой отравой они его отравили? — внезапно спросила Маруся.
— Отравой? — опешил Жаверов. — Откуда вы узнали?
— Вы же сами только что сказали про отравителя, — фыркнула девушка.
— Ах да, простите, — смешался майор. — Вы правы: отрава. Крысиный яд. Как и в случае с Муминым. Только там было отравленное мороженое, а тут — вино.
— И кто, по-вашему, подмешал ему этот яд в вино? Не та ли девушка?
— Кто ее знает, — почесал затылок Жаверов. — На бутылке отпечатки только Овчинина.
— А он из бутылки отхлебывал? — прыснула Маруся.
— Нет, из бокала, конечно.
— Значит, кто-то незаметно добавил ему яд в бокал? Как это возможно?
— Да, еще одна странность, — согласился майор. — Вот если бы он с кем-то выпивал… Но бокал только один, так что…
— …так что никого там больше не было, — заключила Маруся. — И ваш режиссер просто покончил с собой.
— Нет, ну это уже слишком, — усомнился Жаверов. — Вероятно, режиссер все-таки распивал с преступником. Но свой бокал тот забрал, и правильно сделал, с его точки зрения… Да-да, может, оно и так…
— А еще логичнее предположить, — добавила Маруся, — что это та самая девушка и распивала с убитым, и отравила его. Разве нет?
— Маруся, — засмеялся Жаверов, — вам можно смело идти к нам в органы. Не хотите поменять профессию?
— Нет, — мгновенно отозвалась девушка. — К представителям милиции я отношусь ненамного лучше, чем к киношникам.
Эта фраза задела майора, и он снова замолчал.
На следующий день на «Мосфильме» майор Жаверов встретился с артистом Носиковым, на этот раз по активному настоянию последнего. Актер позвонил майору на его рабочий номер и сказал, что у него важнейшая информация, «но это не телефонный разговор».
— Ладно, — согласился Жаверов, — я сегодня к четырем приеду на «Мосфильм», там и поговорим.
Едва завидев входящего на студию милиционера, Носиков кинулся к нему и запальчиво заговорил:
— На этот раз я просчитал уже все-превсе возможные варианты! Если убийца еще раз на кого-то покусится и при этом будет придерживаться своей прежней линии, то я точно знаю, кому именно угрожает опасность!
— Так, — спокойно сказал майор, — а теперь по порядку.
Носиков глубоко вздохнул.
— В общем, я составил список всех режиссеров. — Актер старался говорить медленно, но это у него не очень получалось. — Всех, которые сейчас работают на «Мосфильме». Включая тех, кто пока отсутствует: в отпуске там, в командировке, в больнице или еще где. Ну и тех, конечно, кто сейчас дома сценарии пишет, но в обозримом будущем приступит к съемкам…
— Понятно-понятно, — перебил его Жаверов, — можно и не так подробно.
— Короче говоря, всех учел! — не без гордости тряхнул головой Носиков. — Остался один-единственный вариант…
— Вы и насчет Овчинина то же самое говорили, — скептически отозвался майор.
— Но ведь я был прав!
— Наполовину. Про Иннокентьевского ведь забыли.
— Вот теперь точно ничего не забыл! — убежденно отчеканил актер. — То есть — никого.
— Ну и кто же этот ваш избранник? — не очень заинтересованно спросил Жаверов.
— Кинорежиссер Шара, — прошептал Носиков.
