— Не довелось пока что, — развел руками Жаверов. — Наслышан, конечно, но вот прочитать до сих пор не удосужился.
— Вообще-то в романе вроде как никого не убивают, — просветил актер. — Но в самом начале там погибает такой Берлиоз. Попадает под трамвай.
— И вы думаете, наш убийца толкнет режиссера Шару под трамвай? — недоверчиво усмехнулся майор.
— Не знаю, но…
— Значит, за режиссером Шарой нам придется ходить буквально по пятам, чтоб его не толкнули на рельсы, так, выходит? — продолжал ерничать Жаверов.
— Товарищ майор, я вообще не уверен, что ему угрожает опасность, — вздохнул Носиков. — Я лишь почти, подчеркиваю — почти, не сомневаюсь, что если убийца на кого еще и покусится из режиссеров, то им будет Шара. Потому что больше просто никого не осталось.
— Если это действительно так, — с расстановкой произнес майор, — то нам остается устроить засаду в павильоне и дожидаться визита убийцы или убийц… Но вы сказали про трамвай, из этого выходит, что вашему Шаре грозит смерть вне стен «Мосфильма»… Не приставлять же нам, в самом деле, охрану к режиссеру из-за этого!
— Товарищ Жаверов, но ведь и засада — не решение вопроса. От убийцы это не скроешь, он тогда просто не полезет в этот павильон…
— Что бы вы предложили? — устало поинтересовался майор.
— Я бы предложил предостеречь товарища Шару. Чтобы он не вздумал приближаться к трамвайным путям.
— Резонно, — кивнул Жаверов. — А что еще?
— Еще, — перешел на свой излюбленный доверительный шепот Носиков, — я бы подговорил Шафта…
— Кого-кого?
— Шафт — это такой негр, — объяснил Носиков. — Вообще он из Берега Слоновой Кости, но давно уже принял советское гражданство и постоянно живет здесь. После того, как закончил МГИМО… Еще когда Шафт учился, его пригласили сняться в одном нашем фильме. Потом еще раз позвали — ну и пошло-поехало. Почти всех чернокожих персонажей в советских фильмах последних лет играл именно Шафт…
— А, я теперь, кажется, понимаю, о ком вы говорите, — кивнул майор. — Только я не знал, что у него такая фамилия простая… Мне казалось, там что-то куда труднее вы-го-ва-ри-ва-емое, — последнее слово Жаверов произнес с усилием.
— Так и есть, — подтвердил актер. — Раньше он под своей настоящей фамилией снимался — ее в самом деле не выговорить. Но потом он посмотрел какой-то американский боевик и взял себе псевдоним в честь героя того боевика… Вот с тех пор он — Шафт.
— Ясно, но к чему вы про него вообще начали?
— К тому, что этот Шафт — лучший друг Шары. Точнее, Шара — его лучший друг. Шафт считает себя очень ему обязанным, потому что Шара снимает его во всех своих фильмах и всегда выигрышные роли ему дает…
— Что — и в «Мастере» Шафт снялся? — удивился майор.
— Да, в роли Воланда, — подтвердил Носиков. — Воланд же по сюжету вроде как иностранец, ну Шара и решил: пусть его играет негр…
— Та-ак, — изрек Жаверов. — Ну а подговорить вы его на что хотите?
— Дело в том, товарищ майор, что Шафт в последнее время буквально не расстается с Шарой. А при таком телохранителе — вы же помните этого черного здоровяка? — никто в здравом уме на Шару не станет покушаться. Ну а мы, то есть вы, подговорите Шафта на время исчезнуть. Чтобы Шара остался один, а к нему потом пожаловал бы убийца. И на этот случай вы или другие милиционеры будут поблизости… А я, например, или кто еще, подам вам сигнал, и убийца будет схвачен… Как вам? — широко улыбнулся Носиков, не сомневаясь, что его план будет одобрен майором.
— Надо поразмыслить, — хмыкнул Жаверов.
Глубокой ночью в шестом павильоне «Мосфильма» уютно сидели за столом и не спеша разговаривали трое: Маруся, Топорков и Лихонин. Точнее, разговаривали, конечно, двое, последний лишь слушал, кивал и изредка прибегал к мимике.
— В общем, Шара, — вздохнул Топорков в завершение своего долгого монолога. — Будет последним.
— Я одобряю названную кандидатуру, — сказала Маруся. — А как ты, дядя Вася? — посмотрела она на Лихонина.
Тот пожал плечами.
— Опять воздерживаешься? — фыркнула девушка. — Что у тебя за позиция такая вечно? Ты либо соглашайся, либо нет, а выбирать среднее оставим… м-м, кому же мы это оставим, а, Петя?
— Дуракам, — не придумал ничего более оригинального Топорков.
— Грубовато, — поморщилась Маруся, — но пусть так… Дуракам, значит. Однако я точно знаю, что дядя Вася у нас — далеко не дурак. Верно, дядь Вась?
Лихонин уже приподнял было плечи, чтобы опять засомневаться, но вовремя одумался и утвердительно кивнул.
— Так-то лучше, — одобрила племянница. — Вот и по поводу кинорежиссера Шары выскажись, пожалуйста, столь же однозначно. Да или нет?
Лихонин вздохнул и сделал не очень охотный кивок.
— Принято единогласно! — просияла Маруся. — Не жить, стало быть, кинорежиссеру Шаре.
— Лучше пока не делать таких утверждений, — заметил Топорков.
— А у тебя есть сомнения? — удивилась девушка. — Или сглазить боишься? Не знала, что ты суеверный…
— Просто с Шарой будет сложнее, чем с прочими, — задумчиво произнес Топорков.
— С Овчининым тоже было сложно, — напомнила Маруся. — Но с третьего раза ты до него все же добрался.
