— Вас хотят напугать, чтобы вы согласились на какие-то требования. Вас шантажировали?
— Нет.
— Или же гангстеры хотели просто, чтобы ваш дом взлетел на воздух, так как думали, что в нем хранится какое-то вещественное доказательство против них.
— Так почему же они захотели меня пощадить?
Гропиус ухмыльнулся.
— Может быть, из христианской любви к ближнему. Кто знает? Или…
— Или?
— Я не уверен в том, что этот взрыв не был адресован мне. На моей машине был установлен передатчик, причем не полицией. Таким образом, тот, кто его установил, всегда знал, где я нахожусь.
— А у вас есть враги, профессор?
Гропиус махнул рукой:
— Похоже, что даже больше, чем я думал. Но сейчас мы должны выпить — за нашу новую жизнь!
И бокалы издали звонкую трель.
Покушение на Фелицию Шлезингер привело всех участвовавших в расследовании этого дела в состояние повышенной активности. Эксперты-взрывотехники из Управления уголовной полиции проанализировали обломки, которые остались от автомобиля Гропиуса, и обнаружили там следы взрывчатки С4. Дело приняло новый оборот.
Последний раз этот вид пластикового взрывчатого вещества был применен в Германии почти десять лет назад. Его неожиданное появление в руках организованной преступности заставило звонить полицию во все колокола. В ФРС в Пуллахе команда из четырех специалистов занималась расшифровкой кода IND, под которым, как предполагается, и скрывался отправитель загадочного и-мейла. Криптологи были снабжены новейшими компьютерными программами, с помощью которых за считанные секунды буквенные коды можно было перевести в числовые и благодаря перемещению числовых последовательностей и обратному переводу из цифр в знаки создать новые буквенные комбинации.
Например, при множителе +2 IND превращалось в сокращение KPF, а при множителе -3 — в FKA. Несмотря на то что эксперты совместили свою систему как с русским, так и с английским алфавитом, они даже с помощью своих компьютеров не смогли получить новые комбинации, которые имели бы смысл или называли бы отправителя по имени.
Полагая, что за убийством Арно Шлезингера и покушением на профессора Гропиуса стоит одно и то же лицо, в УУП на Майлингер-штрассе специалисты выдали оперативный анализ дела. Аналитика по имени Мьювис, эксперта-криминалиста, на счету у которого было много спасенных жизней, коллеги подозревали в дейтероскопии[9]. Это пошло с тех пор, как два года назад он смог настолько точно описать и предсказать поведение одного маньяка, которого безуспешно искали уже три месяца, что через несколько дней потрошителя схватили. Тогда Мьювис смог воспользоваться базой данных VICLAS, которая содержит сведения по всем насильникам, убийцам и рецидивистам. В настоящем случае эта база данных сообщила об отсутствии информации. Подобные случаи до сих пор не встречались в криминальной практике.
И специальная комиссия Вольфа Инграма, заседавшая на Байер-штрассе, блуждала в потемках. Поиски иголки в стоге сена были сущим пустяком по сравнению с розысками роковой компании посылочной торговли и ее водителя, о котором было известно только то, что он высок, худ и носит серый или синий комбинезон (совершенно бесполезные приметы). Единственную возможность как-то продвинуться в расследовании Инграм видел в проработке личных контактов Фелиции Шлезингер и профессора Гропиуса.
После первых допросов у руководителя специальной комиссии сложилось впечатление, что Гропиус был чрезвычайно заинтересован в прояснении обстоятельств этого дела, в то время как поведение Фелиции Шлезингер говорило, скорее, о некоторой скрытности и отчужденности. Казалось, что она ничего не желала знать о том, кто все-таки убил ее мужа. В этом свете подозрение сфокусировалось в меньшей степени на сотрудничающем профессоре и в большей степени на замкнутой вдове. Инграм распорядился, чтобы за ее домом у Тегернзее велось круглосуточное наблюдение.
Что касается Гропиуса, то покушение на его жизнь зафиксировалось у него в памяти намного позднее самого происшествия. Намного большее впечатление, которое оставил ему этот богатый на события день, на него произвело неожиданное проявление чувственности у Фелиции. Он так и не смог понять, что же на самом деле пряталось за этой страстью: настоящее желание или облегчение после казавшейся неминуемой, но в итоге отступившей смерти. Его голова была полна темных мыслей, для настоящих чувств там, увы, не осталось места. С момента их первой встречи он держал себя с Фелицией со сдержанностью сельского священника и видел в ней только товарища по несчастью. Даже несмотря на то что ее привлекательная внешность не оставляла его совсем уж равнодушным, он был далек от мысли всерьез думать о ней и тем более желать ее.