— Поймите меня правильно, — сказала Фелиция, — я просто не хочу знать, что там написано. Может быть, вам удастся найти там какие-то доказательства, которые бы смогли продвинуть нас в наших поисках.
Профессор колебался, не желая брать эту черную книжечку и копаться в чужой жизни. Но вскоре перевесила мысль о том, что смерть Шлезингера и его собственная дальнейшая жизнь находятся в неразрывной связи, и он взял ежедневник. Пока Фелиция демонстративно смотрела в окно, в которое было видно, как солнечные лучи пляшут по фасаду оперного театра, Гропиус пытался разобрать некоторые записи. Это было непросто, поскольку почерк Шлезингера был почти нечитаем, а некоторые слова были написаны греческими или еврейскими буквами.
— Ваш муж был очень образован, он говорил на нескольких языках, — заметил Гропиус.
Фелиция кивнула:
— Он знал несколько языков, семь или восемь. Ему доставляло удовольствие делать записи на разных языках или использовать арабское написание цифр. Меня это очень злило, а он веселился.
Очень аккуратно и совершенно разборчиво был записан день, когда Шлезингер обратился в клинику, даже срок трансплантации был отмечен крестиком. На этом записи кончались. Гропиус замер.
— Здесь есть еще одна запись: 23 ноября, 16 часов, гостиница «Адлон», проф. де Лука. Вам что-то говорит это имя?
Фелиция задумалась, потом отрицательно покачала головой и сказала:
— Не слышала ни разу. Как я уже говорила, я не вмешивалась в дела мужа. Честно говоря, я особо и не интересовалась.
Гропиус начал листать назад.
— Имя — профессор де Лука — встречается несколько раз.
Некоторое время оба молчали, каждый думал об одном: кто был этот профессор де Лука? Знал ли он о двойной жизни Шлезингера?
— Стоит просто спросить его об этом, — заметил Гропиус.
Фелиция удивленно посмотрела на Гропиуса.
— Я имею в виду, — продолжил Грегор, — возможно, это наш единственный шанс. Сегодня 21 ноября. Если вы согласны, я полечу послезавтра в Берлин, чтобы встретиться с де Лукой.
— Вы сделаете это? Конечно же, я беру все расходы на себя!
— Ерунда! — расстроенно ответил Гропиус. — Не забывайте, что именно я, как никто другой, заинтересован в прояснении всех этих печальных событий.
Гропиус был рад покинуть город на пару дней. Он заказал в гостинице «Адлон» комнату и запланировал на вечер визит в оперу. Ему очень нужно было отвлечься.
Послеобеденный самолет рейса из Мюнхена в Берлин был заполнен лишь наполовину, а солнечный полет над морем облаков, которые затянули в последние дни всю Северную Германию, оказался очень приятным. Во время поездки из аэропорта в центр Берлина Гропиус узнал от таксиста, типичного берлинца, чье сердце билось на кончике языка, все, что могло интересовать господина его положения: высокие цены на жилье, несмотря на полупустые дома, бесконечные объезды и что вообще-то город давно обанкротился.
В «Адлоне», который располагался в самом престижном районе города, Гропиус поселился в комнате на пятом этаже с видом на Бранденбургские ворота, которые после многолетней реставрации наконец сияли во всей красе. Он попросил принести ему в номер большой сэндвич и кофе, уселся в высокое кресло и наслаждался уютом и спокойствием около получаса. Потом мысленно пробежал еще раз свой план, который подготовил для встречи с профессором де Лукой, после чего отправился на первый этаж, в холл гостиницы. Это была довольно современная конструкция с балкончиком на полуэтаже и с большим стеклянным куполом, напоминавшим о стиле модерн. Гропиус занял один из столиков в маленьком кафе, отсюда ему отлично была видна входная дверь, и стал ждать.
Он ждал уже пятнадцать минут, наблюдая за входящими и выходящими людьми. Это были актеры, шоумены, незнакомцы с толстыми бумажниками… Совсем молоденькая девушка-посыльный в темно-красной ливрее и маленькой шапочке, едва прикрывавшей ее прямые светлые волосы, приветливо улыбнулась ему. На руках у девушки были перчатки, а к ее ливрее была прикреплена латунная табличка. Гропиус вскочил: на табличке мелом было написано: «Господин Шлезингер».
Значит, де Лука еще ничего не знает о смерти Шлезингера, и ему предстояло сообщить об этом. Он подошел к стойке администратора:
— Кто ищет господина Шлезингера?
Приглашающим жестом метрдотель указал на темноволосую женщину в изящных очках, которая стояла рядом с ним у стойки. Гропиус не мог скрыть своего замешательства. Но прежде чем он что-либо смог сказать, дама подошла к нему и сказала:
— Господин Шлезингер? Меня зовут Франческа Колелла. Я приехала по поручению профессора де Луки. Профессор считает, что ему будет лучше не появляться. Он просит у вас прощения и передает огромный привет.
Некоторое время Гропиус колебался, представиться ему Шлезингером или нет. Но его одолевали сомнения, прежде всего, он не видел разумного повода для такой игры в прятки и потому ответил:
— Извините меня, но мое имя Гропиус. Я прибыл по поручению Шлезингера.