— Это хорошо, что вы не сказали вслух этого слова, профессор. Никто не решится здесь произнести его, если он, конечно, сам к ней не относится.
Гропиус понял, на что она намекала, и кивнул.
Она улыбнулась и, понизив голос, сказала:
— Лучано де Лука руководит одним научно-исследовательским институтом на другом берегу реки. Он очень дружелюбный, полноватый господин с жидкой шевелюрой. Де Лука носит темные очки с очень толстыми линзами, которые делают его глазки совсем маленькими, как у поросенка. А вообще он милый, общительный пожилой господин. Институт находится в переулке, начинающемся от проспекта Чиери. Вот его номер телефона. Если вы меня выдадите, на следующий день у меня не будет работы.
При этом она протянула Гропиусу визитную карточку.
Гропиус поймал руку Франчески и восторженно ее поцеловал. Эта женщина была для него загадкой, ее поведение не переставало его удивлять. Он взял визитную карточку и спрятал в карман.
— Но, пожалуйста, не спрашивайте меня о содержимом посылки, — попросила Франческа после долгого молчания, — я действительно этого не знаю. — Заметив недоверчивую ухмылку Грегора, она добавила: — В прошлом году у меня было одно задание отвезти похожую посылку из Милана в Лондон. Я не знала, что внутри, но знала страховую сумму — полмиллиона. Получателем был аукционный дом Сотбис. Месяц спустя я прочла в газете о том, что я транспортировала: старый конверт с «Голубым Маврикием»[14]. Его цена на аукционе дошла до миллиона, миллиона фунтов стерлингов! У меня до сих пор кружится голова от одной этой мысли.
Грегор коснулся под столом ее ноги. «Не важно, пусть даже она отвесит тебе сейчас оплеуху», — подумал он и посмотрел на нее вызывающе.
Франческа не лишилась самообладания и спокойствия. Наоборот, с выражением лица, которое можно было истолковать двояко, она прошептала:
— Синьор Гропиус, вы не хотите проводить меня домой?
Это звучало так, как будто она хотела сказать: «Вечеру пришел конец, пора идти!», но с тем же успехом ее слова можно было понять и как: «Давай просто поедем ко мне!»
Его ответ тоже можно было интерпретировать по-разному:
— Не мог представить себе ничего более прекрасного, синьора!
С этими словами он кивнул проходившему мимо официанту и расплатился. Пока они шли к выходу, Франческа заметила:
— Обстановка моей квартиры не должна вас смущать, наверняка вы привыкли к лучшему. Квартиры в Турине дороги, а как я уже говорила, мне нужно заботиться не только о себе. Это недалеко, всего в двух кварталах отсюда.
На проспекте Ломбардии в это вечернее время, а было уже около десяти, движение оживленное, как днем. Франческа подхватила Грегора под руку — как будто так и надо. Стало прохладно, они оба продрогли. На перекрестке проспекта с очередным узким переулком Франческа потянула Грегора вправо и, показав на старое семиэтажное здание, сказала:
— Мы пришли.
Лестничные пролеты были выложены синим кафелем, звуки отражались в них гулким эхом. В центре подъезда находился лифт — железная клетка, отделенная от ступеней лестницы сеткой рабицей. Шум при открывании металлической двери отозвался во всем подъезде. Франческа нажала на кнопку пятого этажа и улыбнулась Гропиусу. Он воспринял ее мимику как приглашение и придвинулся к ней вплотную, почувствовав жар ее тела. Франческа повернула голову в сторону, но Грегора не оттолкнула.
— Вы сводите меня с ума, — прошептал Гропиус.
— Разрешите! — сказала она и распахнула металлическую дверь лифта.
Скудно освещенный длинный коридор привел их к двери, выкрашенной белой краской. Франческа жестом пригласила Гропиуса войти.
— Мама? — сказала она шепотом и, обратившись к Гропиусу, добавила: — В это время она редко бодрствует. Присаживайтесь!
В комнате было всего одно окно, но четыре двери: две на одной стороне и две на другой, поэтому для мебели оставалось совсем мало места. В центре стояли две придвинутые друг к другу софы, а между ними — низенький столик с газовой плитой.
— Вы говорили, что живете в квартире втроем, — заметил Гропиус.
— Да, — ответила Франческа, — мама, я и мой муж.
Гропиус незаметно сжался, потом добавил извиняющимся тоном:
— Я думал, что вы…
— Что вы думали, профессор?
Франческа открыла одну из дверей. Внутри маленькой комнаты горел свет. На кровати у противоположной стены лежал темноволосый мужчина с бледным лицом. Он не шевелился.
— Мой муж Константино, — сказала Франческа и, не глядя на Гропиуса, спокойно продолжила: — Полгода назад его сбила машина, с тех пор он в коме. Что это означает, думаю, мне не нужно вам объяснять.
Гропиус был поражен. Эта женщина совершенно выбила его из колеи. Всего минуту назад он больше всего на свете желал ее и совершенно бесцеремонно отправился к ней с намерением переспать. И Франческа явно была не против. А теперь?
Гропиус чувствовал себя просто ужасно. Ему стало ясно, что Франческа заранее продумала эту печальную сцену, чтобы раз и навсегда держать его вдали от себя. Теперь ему стало стыдно.
— Простите мне мое непристойное поведение, — пробормотал он тихо.