Совершенно обессиленный, Гропиус упал на постель. Зазвонил телефон. Гропиус положил на него подушку. Он больше не хотел иметь с Франческой никаких дел. Ему хотелось только одного — попасть домой. Следующий рейс был утром, в 9:10.
Оказавшись снова в Мюнхене, Гропиус был почти в отчаянии. Он не мог сконцентрироваться, не знал, что ему делать. Как подвести под общий знаменатель смерть Шлезингера, махинации Праскова, двойную жизнь Фихте, непонятную роль де Луки, глупые попытки Вероник шантажировать его и охоту за неизвестной папкой, из-за которой он чуть не погиб.
Наша жизнь — это результат случайностей, пересечение биографий и событий. Уже давно Гропиус понял, что искусство состояло только в том, чтобы, начав в месте пересечения всех нитей, размотать их к исходному положению. Почти невыполнимая задача для одиночки. И впервые с того момента, когда он начал свои розыски, ему всерьез пришла мысль покончить с игрой в детектива.
Если взрыв бомбы он пережил достаточно спокойно, насколько это было возможно, поскольку покушение было не на него, то нападение у дома Левезова и в первую очередь похищение в Турине убедили в обратном. Страх стал его постоянным спутником.
Но даже если он все прекратит, если в одночасье перестанет заниматься поисками, это все равно не даст ему гарантию спокойствия и безопасности. Когда он был студентом, он запоем читал Сартра, который утверждал, что страх — есть страх перед самим собой, перед своим непредсказуемым поведением. Только теперь он понял правдивость этих слов. Нет, он никогда не сдастся!
Это решение подкрепилось звонком Левезова, который утверждал, что у него на крючке крупная рыба, а он, Гропиус, ввязался в такую заваруху, которую трудно себе представить. Левезов показался ему крайне взволнованным.
Гропиус пригласил детектива к себе. Не прошло и двадцати минут, как тот уже стоял у него в дверях.
— Это было непростое задание, — начал Левезов с порога, Гропиус даже не успел предложить ему присесть, — куда бы я ни приходил, везде я наталкивался на стену молчания. Но хороший детектив никогда не сдается!
— Давайте по порядку, господин Левезов! Что вы предприняли?
— Сначала я поступил в соответствии с вашей рекомендацией и выбрал из списка тех пациентов, ожидающих донорский орган, что являются не самыми бедными гражданами. Это владелец строительной фирмы из Штутгарта, хозяин кирпичного завода из Баварии, биржевой спекулянт, владелец отеля и так далее, все люди с деньгами.
Гропиус нетерпеливо кивнул:
— Могу себе представить, что эти люди не захотели рассказать вам о состоянии их внутренних органов.
Левезов сделал суетливый жест рукой.
— Первый, к кому я обратился, владелец строительной фирмы, выбросил меня из дома и спустил собак. Таким образом я пришел к выводу, что мне следует прощупывать информацию через окружение этих людей. Но и это не привело к ожидаемым результатам, и я поставил себе более долговременную задачу, когда случайно познакомился с домработницей хозяина пивного завода, который тоже находится в этом списке. Она оказалась настоящей крепкой крестьянкой с тугой косой и большим желанием общаться. Эта женщина и рассказала мне, что Груббер, так зовут хозяина пивного завода, недавно сделал операцию по пересадке печени. Она также оговорилась, что это дико дорого и даже немного вне закона.
— А вы смогли узнать подробнее? Рассказывайте же! — заволновался Гропиус.
Левезов наслаждался такими моментами. В эти секунды, он, простая ищейка, которая существовала благодаря вынюхиванию чужих тайн, чувствовал себя важным участником событий, ощущал свою нужность и значимость. Поэтому говорить он начал нарочито медленно:
— Я сделал вид, будто тоже стою в очереди на трансплантацию печени. Проклиная спиртное, я сообщил, что в листе ожидания я только на восемьдесят пятой позиции, что равносильно смертному приговору. А потом спросил, как пивовар получил свою печень. Девушка рассказала, что в Мюнхене есть один профессор, который может достать любой орган и пересадить его, правда за бешеные деньги, а пациенты должны подписывать бумагу о неразглашении. Адрес клиники она не знала, но имя профессора вспомнила быстро: Фихте.