Почти как во сне выполнял Гропиус каждодневную работу, при этом он ловил себя на том, что подозрительно смотрит на каждого, с кем встречается, и пытается понять, знает ли тот о произошедшем инциденте или еще нет. При этом его не покидало ощущение, что большинство коллег намеренно его избегают.
Ближе к вечеру Гропиус сидел в переговорной комнате, обставленной в минималистском стиле мебелью из стальных трубок и черными кожаными креслами. Он положил перед собой на стол карту Шлезингера с данными о проведенной трансплантации и ломал голову над одним и тем же вопросом: как такое могло произойти и кто заинтересован в этом?
Он чуть было не пропустил робкий стук в дверь. В нерешительности он ответил:
— Да, войдите.
Это была Рита, очень миловидная и верящая в гороскопы девушка, — редкое сочетание, поскольку гороскопами увлекаются, как правило, далеко не красавицы. В любом случае он знал, с тех пор как они близко сошлись, что он Дева с асцендентом во Льве и с Солнцем в первом доме.
Увидев девушку, Гропиус испуганно вскочил.
— Разве я тебе не говорил — в клинике мы не знакомы, — тихо прошипел он.
— Я знаю, — возразила Рита, — но в отделении шушукаются, что произошло что-то ужасное, убийство! — Она обвила руками его шею.
Он оттолкнул ее и схватил за запястья.
— Ах, шушукаются, — заметил Грегор раздраженно.
— Это правда? — вскрикнула девушка тоненьким голоском.
— Нет! То есть да, что-то произошло. Донорский орган был отравлен. Пациент умер почти сразу после операции. Теперь довольна? — Гропиус говорил с негодованием и раздражением.
Оба не заметили, как в комнату вошли два человека: секретарша и неизвестный. Гропиус все еще держал девушку за руки.
— Я стучала, — сказала секретарша, впившись в своего шефа осуждающим взглядом.
— Все в порядке, — ответил Гропиус. Он выпустил руки девушки и сказал ей: — О вашей проблеме мы договорим позднее!
Рита поспешно вышла.
— Это прокурор Реннер, — сказала секретарша, указав на незнакомца.
Гропиус оценивающе посмотрел на прокурора, молодого жилистого мужчину в очках без оправы и короткой прической ежиком, и к нему постепенно пришло осознание того, насколько щекотливой в его ситуации была последняя, брошенная Рите фраза.
— Я ждал вас, — обратился он к молодому человеку, — садитесь, пожалуйста.
Маркус Реннер находился в самом начале своей карьеры, но его манеры были далеки от сдержанных.
— Вы знаете, о чем идет речь, — начал он, — вы не должны себя обвинять и в любой момент можете отказаться от дачи показаний; но, судя по положению вещей, будет возбуждено дело об убийстве по неосторожности. Скорее всего, будет предъявлено обвинение. У вас есть что сказать?
Слова прокурора пронизывали пространство, как выпущенные стрелы, нацеленные и прямые, и они задели Гропиуса за живое.
— У меня нет никакого объяснения произошедшему, — растерянно возразил он, — и вы можете мне поверить, что я, как никто другой, заинтересован в разъяснении этого мистического случая. В конечном итоге речь идет о моей врачебной репутации.
Реннер удовлетворенно кивнул.
— Я прошу передать мне карту с данными о проведенной трансплантации. Мне нужно имя хирурга, который извлекал донорскую печень, имена всех участвовавших в транспортировке органа из Франкфурта в Мюнхен и имена всех, кто соприкасался или мог соприкасаться с органом в клинике.
С кислой улыбкой Гропиус протянул прокурору папку:
— Здесь вы найдете все документы.
Почти безразлично, с холодностью, удивительной для человека его лет, Реннер взял папку. Он перелистывал бумаги, как будто это был рекламный проспект или что-то в этом роде, потом посмотрел на Гропиуса:
— Профессор, я хотел бы вас попросить о тесном сотрудничестве с прокуратурой. Я могу надеяться, что в ближайшие дни вы не покинете пределы города?
Гропиус раздраженно кивнул и с неменьшим недовольством добавил:
— Ну, если это так необходимо…
Прокурор Реннер сухо попрощался с профессором и вышел, не подав ему руки. Едва он закрыл за собой дверь, как Гропиус раздраженно прошипел:
— Наглец!
Доведенный до белого каления, он вытер лоб ладонью, как будто хотел стереть этим движением мрачные мысли.
Он начал рисовать на листе бумаги прямоугольники, линии и стрелы, которые беспорядочно двигались по лабиринту: путь чемоданчика с донорской печенью, начиная от приемного покоя до операционного зала. В некоторых местах Гропиус рисовал значок X, в других — знак вопроса. Лабораторию на третьем этаже, где прошло последнее гистологическое обследование, он обвел в кружок. С этого места путь в операционную он отметил восклицательными знаками рядом с каждой дверью. Покушение на орган должно было произойти здесь, на этом пути, после того как были проведены все анализы, исключены любые отклонения и было выдано лабораторное заключение.