Юноша пожал плечами. Прохор досадливо осекся, поморщился, встал и вынул из буфета бутылку смородиновой настойки. Плеснул в кружку перед Федором. Тот понюхал и выпил одним глотком.
– Во! – одобрительно кивнул Прохор. – Это по-нашему. Только вот что плохо. Девка – из благородных. А ты…
Он осмотрел Федора с ног до головы и продолжил:
– Не в обиду тебе будь сказано, одежонка на тебе… Переодеть бы… Хотя… Что бы такое придумать? Понимаешь, баре – они как племенные свиньи – с кем попало в лужу не лягут, только со своими. Ты, конечно, можешь попробовать к ним наняться. Садовником там или дворником… Ты как по этой части?
Юноша, доевший щи, откинулся на лавке спиной к стене. Еда и выпивка оказали на него снотворное действие. Федя начал задремывать, перед глазами поплыли разные картины – высокий белый дом с колоннами, молодая женщина в белом платье, и он…
Картины! Дремоту как рукой сняло.
– Слушай, дядя! – сказал он. – Денег у тебя не найдется?
Прохор Кириллыч досадливо крякнул. Началось!
Обитель
Ей снилось, что она снова в своей комнате – в ту последнюю ночь. И юноша снова спит рядом. Лиза смотрела на его кудри, на тонкий прямой нос и полуоткрытые губы. А дальше – привычные с детства шторы с крупными сиреневыми цветами, под ними – стол с книгами и альбомом. И – шаги на лестнице. Это поднимается бабка. Вот сейчас она откинет крючок, которым вечером запирала Лизину дверь снаружи, и войдет. Юноша испуганно открывает глаза и говорит:
– Просыпайтесь! Пора идти! Просыпайтесь, Лиза Дмитриевна!
Лиза проснулась. Все тело затекло от сна на каменном полу. Доктор Галер стоял перед ней на коленях.
– Что? – спросила девушка, еще не отойдя от сна.
– Слышите? Приложите ухо к стене.
Она сделала, как велел ей доктор, и услышала далекие частые удары.
– Они снова начали ломать стены, – сказал Галер. – Если мы не поторопимся, то эти люди нас нагонят.
Он подал ей руку, чтобы Лиза смогла встать, а потом отвернулся, когда она попросила его – после сна мучительно хотелось воспользоваться ночным горшком, но тут такой роскоши не существовало. Пришлось поднимать юбку и справлять нужду прямо у стены
Быстро перекусив сухарями, сыром и несколькими глотками воды, они подошли ко входу в следующий зал.
– Итак, это Весы, – сказал доктор. – Что вы знаете про этот знак зодиака?
– Кажется, о них написано в «Альмагесте» Птолемея, – ответила девушка. – Но на самом деле это потом они стали Весами, а сначала назывались Клешни Скорпиона.
– Того самого? – Галер указал на стену предыдущего зала.
– Да. Весы – атрибут богини правосудия Фемиды. Фемиды Юстиции – с повязкой на глазах и мечом.
– Странно, что тут нет ее статуи, а только весы. И что же на них взвешивали? Прошения обеих тяжущихся сторон? – спросил доктор. – Или деньги, которые готовы потратить истцы на приговор в свою сторону?
Девушка пожала плечами.
– Добрые и злые поступки человека после его смерти.
– А что это за странный помост, который ведет к весам?
Действительно, по краям зала пол был сделан чуть ниже, образовывая в центре помост в виде овала с заостренными вершинами.
– Дайте мне ваш галстук, – приказала Луиза, потом присела на корточки и смела пыль с ближайшего острия. На камнях обозначилась ломаная линия, зигзагами уходившая к каменным весам.
– Странно, – пробормотал доктор.
Девушка встала рядом.
– Это и есть клешни, – сказала она, – если продолжить линию далее, до самого конца…
– Сомкнутые клешни, – кивнул доктор, – ловушка. Чтобы дойти до весов, мы должны пройти по клешням. Там, насколько я понимаю, надо будет угадать, на какой чаше весов добро, а на какой – зло. Предположим, слева добро, которое открывает дверь в следующий зал. Тогда мы должны поднять камень с чаши зла справа, чтобы камни в чаше добра перевесили. Но если мы перепутаем…
– Клешни распахнутся, и мы упадем, – прошептала Луиза.
– Понятно, – сказал доктор.
– Ерунда, – сказал голос, – это обман! Просто ты слишком серьезен. Подумай еще.
Галер удивился – несмотря на принятые вчера капли, голос сегодня не исчез, а все так же продолжал звучать в его голове. Это было неприятно. Похоже, он все-таки ошибся с тщательно выверенной дозой. Или старый аптекарь, пользовавший еще его отца, был прав – начинается привыкание, и настойка больше не оказывает нужного действия, заставляя принимать все большие дозы. Что делать? Отказаться от нее и усилием воли постараться самому обходиться без этих спасительных капель? Нет, невозможно. Болезнь не приходила по часам, но уж когда тьма наваливалась и из нее выползали чудовища… Именно поэтому пузырек всегда был в кармане. Однажды он пропустил приступ… Когда? Он помнил свой ужас, но не мог определить – когда это случилось – давно или…
