– Думаю, Бальзак узнал от де Кюстина, что Крылов предлагал ему напечатать в Париже свои мемуары. И решил перехватить это дело – он постоянно бросается в авантюры, чтобы хоть немного заработать и отвязаться от кредиторов. Возможно, Бальзак и Крылов сговорились, если покойный Иван Андреевич, как ты говоришь, все-таки надиктовал свои воспоминания.
– Посмотреть бы, что там такое! – c досадой произнес Дубельт и стал натягивать перчатки.
– Полагаю, что-то, что могло вызвать интерес парижской публики. И уж точно не славословия его императорскому величеству. Во Франции он не особенно популярен.
– Да уж. Скорее наоборот.
Дубельт собирался спокойно продолжить спуск по лестнице, но потом вздрогнул и чуть не побежал вниз.
– Лео! – крикнул ему вдогонку Сагтынский. – Что случилось?
– Сейчас, – отозвался Дубельт, добежал до последней ступеньки, быстро обошел лестницу и остановился у неприметной двери.
– Что с тобой? – Адам Александрович, запыхавшись, встал рядом и увидел, что Дубельт указывает на пространство над дверью.
– Ты видишь эти буквы? – спросил Леонтий Васильевич.
Сквозь темно-розовую краску проступали «Н» и «О».
– Этого не может быть, – прошептал Дубельт. – Или совпадение, или какая-то чертовщина. Откуда здесь взяться «Нептунову обществу»?
В этот момент от дверей послышался шум и голоса.
Обитель
– Золото, медь и свинец, – пробормотал Галер. – На какую нажать?
– Я бы нажал на золотую, – весело отозвался Крылов.
– Почему?
– Потому что она золотая.
– А что было в легенде? Какую голову отрубил Геракл?
– Конечно, медную, – отозвался мертвый баснописец. – Ведь это был медный век, разве ты забыл?
Галер сосредоточенно кивнул и нажал на голову с изображением обозначения меди. Механизм под полом пришел в движение.
– Ой, – озадаченно произнес Крылов. – Надо было надеть галоши.
Вдоль стены открылись отверстия, в которые тут же хлынула вода.
– Так и должно быть? – встревоженно спросил Галер.
– Не думаю.
– Но вы же сказали – медная голова.
Крылов снова пыхнул сигарой. Они уже стояли по щиколотку в воде, и та быстро прибывала.
– Ну… логично было бы нажать на медную.
– Логично? Так вы не знаете точно, какую голову отрубил этот чертов переросток? – закричал доктор.
Вода поднялась до колен.
– Предположим, что лично я не утону, – спокойно ответил Крылов. – Мне даже интересно, намокнет ли сигара. Забавно, если смогу курить и под водой.
Галер выругался и с усилием вдавил в стену голову гидры с изображением знака золота. Сквозь шум прибывавшей воды он снова услышал гул механизма, а потом вода вдруг начала уходить.
– Вы идиот, – прошипел Галер.
– Это ты идиот, – усмехнулся Крылов. – Ведь если я у тебя в голове, значит, идиот – это ты.
Тем временем вода ушла совершенно, оставив только грязные лужицы на полу. Кусок стены с барельефом гидры сдвинулся, открыв проход.
Галер беспомощно оглядел свои штаны, полностью вымоченные, вынул из кармана склянку с отваром, потом сунул ее обратно, убедившись, что она не пострадала. И шагнул в коридор.
Обитель
Старик с усилием толкал шестом лодку против течения. Шли медленно, Федя сидел на носу, боясь пошевелиться – вода чуть не переплескивалась через низкие борта суденышка, рассчитанного на одного человека. Речная вода сочилась сквозь щелястое днище, но набиралась очень медленно. Федя прижимал к груди большой фонарь, выменянный у старика на шапку, и смотрел на берега, густо поросшие диким кустарником, – со стороны Тишину-речку можно было и не заметить.
– Далеко еще? – спросил он.
– Недалече, – отозвался дед. – Вишь как течение пошло – значит, совсем рядом.
Он почти до конца утопил шест в глубоком месте и направил лодку к левому берегу. Там, между двух старых балок, вдруг показалась кирпичная арка, густо поросшая мхом. Внутри рыжела толстая решетка. Из арки вытекал мутный и пенистый поток. Старик крякнул, налег на шест и подтолкнул суденышко еще ближе.
– Хватай за ветки, не удержу, – просипел он.
Федор несколько раз промахнулся, но потом все же уцепился за низко висящие ветви ивы и подтащил лодку ближе к арке. Потом, все так же прижимая фонарь одной рукой к груди, осторожно выбрался наружу. Лодка тут же приподнялась, освобожденная от чрезмерного веса.
– Плыви назад, не жди, – сказал Федя старому рыбаку.
– Бог в помощь! – отозвался тот, вытащил шест и позволил течению подхватить лодку и повлечь ее в обратном направлении.
Федя неловко повернулся к решетке. Скорей! Кровь стучала в голове – скорей, добраться до Луизы, спасти ее, прижать снова к груди, поцеловать послушные губы…
