Кто мог закрыть его в магазине, Кирилл не представлял. Он надеялся, что штора лишь опущена, но не заперта на замок, иначе придется звать кого-либо на помощь.
Подсунув под штору отвертку, Барков слегка ее приподнял. Теперь он мог просунуть в щель пальцы. Слава богу, не заперто.
Он потянул штору вверх, и в локаль хлынул яркий солнечный свет. Стоящий у входа Пабло с удивлением смотрел на помятое опухшее лицо Кирилла.
— Ты ночевал в магазине? — удивился Монтолио. — Первый раз вижу, чтобы кто-либо полностью закрывал штору, находясь изнутри.
— Не помню.
— Чего ты не помнишь? Где ночевал, или как опустил штору?
— Вообще ничего не помню.
— То есть… совсем-таки ничего?
Барков помотал головой.
— Перебрал вчера лишнего? — понимающе кивнул Пабло, вспоминая рассказ полковника Карденаса о пьяных русских гроссмейстерах.
— Не знаю… Точнее, не помню. Вообще-то я не пью, то есть, пью, конечно, но в меру — пару-тройку рюмок, но уж точно не до отключки. Черт, как же я здесь оказался? Память отшибло напрочь.
— Может, наркотик?
— Продажей книг на наркотики не заработаешь, — вздохнул Кирилл. — Не принимаю я их. Черт, голова просто раскалывается. Что же со мной случилось?
— Но меня-то ты помнишь?
— Помню.
— Надо определить, с какого момента у тебя начинается провал в памяти. Можешь сказать, чем ты занимался вчера вечером?
— Сначала мы были с тобой у Ебаньков. Потом я вернулся к магазину. Он был заперт. Потом я, кажется, отправился в бар тут неподалеку на улице Ангелов. Выпил там пару бокалов вина…
— А потом?
Барков сокрушенно развел руками.
— После этого — полный провал. Когда очнулся, в первый момент подумал, что лежу в гробу. Темно — хоть глаз выколи. На ощупь определил, что нахожусь в магазине, включил свет и понял, что темно было из-за опущенной шторы. Потом я поднял штору и увидел тебя. Вот и все.
— В каком баре ты пил?
— "Милая Мексика". Я часто туда захожу.
— Чашка крепкого кофе тебе сейчас не помешает. Не возражаешь, если я приглашу тебя в "Милую Мексику"?
— Было бы неплохо.
Барков с лунатической отрешенностью шагнул за порог и, нетвердо ступая, пошел по улице.
— Стой, куда же ты! — окликнул его Пабло. — Ты забыл запереть магазин.
Поселок Кенема, в котором была расквартирована часть Юрия Барышева, в основном состоял из небольших одноэтажных домиков с пыльными выжженными солнцем двориками, по которым неприкаянно бродили взад-вперед грязные тощие куры. Вздымая облачка охристой пыли, они царапали землю жесткими когтистыми лапами в надежде обнаружить зернышко или жука.
К западу от Кенемы простиралась плоская как стол саванна, восточный пейзаж радовал прихотливой линией невысоких холмов, переходящих на границе с Гвинеей и Либерией в плоскогорье.
Главным и, пожалуй, единственным развлечением Кенемы был рынок, раскинувшийся прямо под открытым небом на берегу лениво катящей мутные желтые воды реки Моа.
Рынок кипел и бурлил. Он слепил глаза неописуемыми сочетаниями цветов и сбивал с ног одуряющими запахами пряностей, пота, полежавшей под солнцем рыбы и скотного двора, оглушал разноголосьем африканских наречий и пронзительными криками поросят.
Юрий Барышев любил заходить на базар. Африканская экзотика еще не успела его утомить. Следуя неписаным правилам, он научился долго, азартно и со вкусом торговаться, чем завоевал уважение местных торговцев.
После оживленной получасовой дискуссии с крупной плоскостопой негритянкой в оранжево-зеленом тюрбане, Юрий снизил цену шипастого похожего на морскую мину дуриана с двух леоне до четвертака.
Протягивая торговке монеты, он почувствовал, как чья-то рука проворно нырнула в задний карман его брюк. Капитан рефлекторно попытался перехватить ее, но лишь коснулся чьей-то кисти, угрем выскользнувшей из его пальцев.
Обернувшись, Юрий увидел оживленно жестикулирующую толпу покупателей, в которой воришка уже успел раствориться.
Барышев знал, что карман был пустым, но на всякий случай сунул в него руку и обнаружил сложенный вдвое обрывок бумаги. Развернув записку, он увидел криво накарябанные по-английски слова: "Сегодня в то же время на том же месте".
Подписи не было, но она и не требовалась. Юрий знал, что записка была от полковника Хеди Хармеля.
Оставив Кирилла за столиком "Милой Мексики" допивать третью чашку экспрессо, Пабло извинился и вышел в туалет. В кабинке он достал мобильник и набрал номер полковника Карденаса.
Полковник поднял трубку после первого же гудка, и Монтолио кратко обрисовал ему ситуацию, частично прояснившуюся после разговора с барменом.
