Он, конечно же, знал, что теневой бизнес отстегивает в воровской общак. Цеховики ворам платят, спекулянты с рынка, а этого добра в Морячке хватает. На поселковом рынке и овощи-фрукты можно купить, и всякие разности вроде пуговиц и шильдиков под фирму на джинсы, пистолетов-зажигалок, игральных карт с голыми женщинами. Там же киоск звукозаписи, а это золотая жила для предприимчивых дельцов. Японская кассета в продаже — девять рублей, а с записью — уже в два раза больше. И товар пользовался спросом, Игнат сам недавно брал девяностоминутную кассету с Queen на одной стороне и Scorpions на другой, восемнадцать рубликов отвалил. Примерно столько же, сколько уходило у него на ежемесячный налог за бездетность.
— А кто закрывает на это глаза?… То-то же!
— Не все менты продажные.
— Не знаю, может быть, — усмехнулась Лия.
— Значит, ни Баштана, ни Талого в ресторане уже не было?
— Нет… И у Таш… — Лия осеклась, мотнула головой и продолжила: — Не важно, у кого… Не было их там.
— А ты их искала?
— И за тебя слово сказала. Обещали тебя не трогать.
— Кто обещал?
— А это уже не важно.
— Почему?… Потому что я мент?
— И потому что ты Талого ищешь. И Бондаря… Или я что-то не так поняла?
— Если это они убили, я их зубами загрызу. — Игнат ничуть в том не сомневался.
— Ты для них чужой мент. Самойленко — свой мент, а ты чужой. Даже фамилии не спросят, сразу убьют. — Лия посмотрела на Игната с грустью и сожалением, как будто он уже лежал в гробу.
— Думаешь, напугала?… Думаешь, я на нож не ходил?
— Я тебя предупредила.
— Лучше мне в эти дебри не лезть?
— Я этого не говорила.
— Нет?
— Если это Талый с Бондарем тетю Вику убили, ты должен их загрызть, — тускло улыбнулась Лия.
— Спасибо, что разрешила! — не удержавшись, съязвил Игнат.
— Я тебя чем-то обидела? — Лия плавным и даже нежным движением провела по лбу, смахивая лезущий в глаза локон.
Игнат не мог думать сейчас о сексе, не в том он пребывал психологическом состоянии, но первобытные инстинкты шелохнулись в душе.
Лия такая красивая, такая соблазнительная, и взгляд у нее, как лучи солнца, от которых наливается живым соком и поднимается усохшая травинка.
— Да нет, — мотнул головой Игнат.
— А чего ты такой резкий? Как будто я тварь какая-то… Или тварь? — Лия смотрела на него с вызовом, но вместе с тем она, казалось, готова была согласиться с его приговором.
— Я этого не говорил.
— Не говорил. И то, что ты мент, не говорил.
— Это плохо?
— А что в этом хорошего?
— А что хорошего в том уроде, который убил мою тетю? — спросил Игнат.
— Я хочу, чтобы ты нашел этого урода, — немного подумав, сказала Лия.
И, повернувшись, отправилась в обратный путь — босиком по камням, еще хранившим тепло вчерашнего дня. Игнат останавливать ее не стал и следом за ней не пошел, хотя и мог присоединиться к ней. Ясно же, что нет здесь Гены Петелина. И не будет.
И все же Игнат прошел еще с пару километров, осмотрев поле в направлении на Виноградный. На обратном пути он продолжал искать Петелина — вдруг упустил его из вида, увлеченный разговором с Лией.
Тела осмотрели, составили протокол, уложили на носилки, накрыли, вынесли, но спецмашина еще не подъехала. Два тела под белой тканью: одно крупное, другое поменьше. Игнат склонился над носилками, приподнял краешек накидки. Тетушка лежала с закрытыми глазами, они не могли смотреть на него. И все же он чувствовал ее взгляд, в котором были и укор, и мольба. Не спас ее Игнат, не остановил убийцу. А еще он мог стать причиной ее смерти. Но в любом случае он должен найти убийцу и наказать его. Не просто сдать в руки правосудия, а довести дело до приговора.
Над телом Валентина Георгиевича Игнат склоняться не стал. И это заметил следователь прокуратуры, высоченный сухопарый мужчина с майорскими звездами в петлицах.
— А с дядей своим почему не прощаетесь? — спросил он, глядя на Игната свысока.
Он и ростом был выше как минимум на полголовы, и вершителем судеб себя ощущал. Игнат отпускник, а он при исполнении, все полномочия при нем.
— Старший лейтенант Жуков. — Игнат выразительно глянул на мужчину.
Он мог и не представляться, а следователь просто обязан был это сделать, прежде чем начать официальный разговор. Обстановка сейчас располагала только к официозу.
— Младший советник юстиции Телятников. Андрей Витальевич.
— Валентин Георгиевич мне не родной дядя.
— А Виктория Максимовна?
— Родная тетя.
— Родные дети у нее есть?
— Нет.
— Как вы думаете, кому она могла завещать свои два дома?
Игнат мрачно усмехнулся, исподлобья глянув на Телятникова. О том, что у тети Вити нет детей, следователь не знал, зато насчет домов уже в курсе. И о возможном казусе с завещанием наверняка уже информирован капитаном Сазоновым, который находился во дворе и трепал за холку сыскную овчарку. Он что-то говорил сержанту, который держал собаку на поводке. Именно к Сазонову Игнат сейчас и направлялся. И к кинологу есть вопросы. Если собака взяла след, куда он его вывел?
