— А теперь, дорогие друзья, мы наконец-то услышим творение Дэвида, — возвестил ведущий, и из колонок донеслись первые аккорды «Кислотной королевы». Они произвели на девушку глубокое впечатление, словно она первый раз в жизни увидела бескрайнее море, где-то вдалеке, почти в бесконечности, соединяющееся с небом.
Искра вспыхнула меж нами,
И возникло в сердце пламя.
Было в этих словах нечто особенное. У Виолет возникла странная иллюзия, как будто песня написана специально для неё. Девушка тут же постаралась убедить себя в том, что большинство песенных текстов рассчитано на похожий эффект. И всё-таки ей не удалось отделаться от мысли, что кислотная королева — это она.
«Как глупо! — обругала себя Виолет. — Парень посвятил композицию своей вдохновительнице, которая приобрела в каком-то там магазине альбом The Prodigy».
«Но однажды ты тоже за него заплатила», — напомнил ей внутренний голос. Девушка повернула голову и заметила на полке среди других записей тот самый пластиковый подкассетник.
«Это ровным счётом ничего не значит», — возразила она самой себе.
Можно было бы покончить с ненужными сомнениями и дозвониться в студию, чтобы поговорить с Дэвидом, только в квартире Виолет отсутствовал телефон. Его наличие заметно увеличило бы арендную плату, поэтому ей пришлось обходиться без линии связи.
«У тебя под окнами есть телефонная будка!» — напомнил навязчивый внутренний голос.
«Это пустая фантазия!» — отмахнулась от него девушка, словно от назойливой мухи, норовящей устроиться на носу. Спуститься вниз значит поверить в эфемерную выдумку. Нет, никуда она не пойдёт, потому что не склонна совершать безумные поступки.
«Ха, вся твоя жизнь после побега из дома — это один продолжительный безумный поступок!» — подтрунило над девушкой её второе «я».
Неожиданно Виолет уронила лицо в ладони и расплакалась. Она лила слёзы под «Кислотную королеву», почти не отдавая себе отчёта в том, что с нею происходит. Наверное, в душе скопилось слишком много ржавчины.
Однажды на стекле её судьбы проскользнула огромная трещина, разбегаясь зигзагообразными линиями в разные стороны и грозя превратить девушку в звонкую груду осколков, а она попыталась всё склеить с помощью маленькой розовой таблетки. Она превратилась в кислотную королеву на сумасшедшем балу рейва, не подозревая о затаившейся рядом с ней опасности.
После эфира Дэвид чувствовал небывалое воодушевление. В заключительной части программы от желающих пообщаться с гостем «Подземки» не было отбоя. Услышав дебютный трек молодого музыканта, многие слушатели звонили, чтобы выразить свой восторг. Среди них оказались и некоторые ребята из его школы.
Роберт Кенна поздравил подростка и посоветовал ему собирать материал для выпуска сингла. «У меня есть выход на несколько лейблов, издающих подобные вещи», — сказал он напоследок. Предложение показалось Дэвиду фантастическим. Неужели такое возможно? Голова пошла кругом.
«Сегодня настоящий вечер чудес!» — подумал парень, выйдя на улицу. Он вдохнул морозный воздух и выпустил обратно согретое дыханием облачко пара. Оно вырвалось изо рта и тут же растворилось в холодных сумерках.
Дэвид вновь прокрутил в памяти сегодняшнюю беседу в студии: история его встречи с прекрасной незнакомкой перестала быть тайной. Он уже представлял, как вернётся домой и обнаружит во взгляде матери немой вопрос: «Почему ты раньше не рассказывал об этой девушке?» Впрочем, у него ни на мгновение не появилось сожаления о публичном признании. Многие известные деятели искусств, начиная с древних времён, находили вдохновение в любви, так почему бы и ему не последовать их примеру?
Но в этот раз подросток ошибся: никаких вопросов, никаких разговоров, никаких бесед в поисках истины. Отец и мать говорили лишь о том, как гордятся им.
— Я записал весь эфир на кассету, — похвастал отец.
— Серьёзно? — удивился сын, зная, что тот пользуется исключительно грампластинками и никогда не прикасается к магнитофону.
— Это же твоё первое выступление на радио, и не просто выступление, а целая передача, посвящённая тебе! — напомнил Редмонд.
— Дэвид, ты так хорошо отвечал на вопросы, — произнесла мать. — Дай-ка я тебя обниму!
— Мам, ты что, плачешь?
— Я радуюсь.
— А знаете, что сказал мне программный директор?
— И что же?
— Готовиться к выпуску первого сингла. Представляете?
— Это же замечательно! — Маргарет снова нежно прижала сына к себе.
— Он, наверное, проголодался, а ты до сих пор держишь его без ужина, — напомнил отец.
— И в самом деле! — спохватилась она. — Переодевайся, Дэвид, а я пока накрою на стол.
Когда они ели, подросток время от времени ловил на себе мимолётные взгляды родителей.
«Как будто видят меня в первый раз», — с внутренней улыбкой подумал Дэвид.
