Хотя Гордеев помнил, что великий художник прожил чуть ли не сто лет и умер в восьмидесятые годы прошлого века, картина могла быть самое позднее — двадцатых годов, ведь потом Шагал уже жил на Западе, и едва ли советский инженер-мостостроитель, каким бы он фанатичным коллекционером ни был, смог бы привезти Шагала из-за границы.
Гордеев даже понюхал картину, зажмурив глаза от удовольствия. Разумеется, она ничем не пахла. А не заделаться ли коллекционером, подумал Юрий Петрович и тут же Мысленно добавил: а на какие шиши? Он машинально осмотрел стены, но тут же себя и одернул: Шагала он конечно же отвезет домой... Что ж, до вечера время еще было, и Гордеев вернулся к текущим проблемам.
Позвонил Денис Грязнов, сказал, что вечером уже можно будет заехать за киношным удостоверением.
— На что оно тебе, кстати? — уточнил директор «Глории». — Надеюсь, ты им пользоваться не собираешься?
— Как это не собираюсь! Я с ним в Испанию поеду.
— Тяжело тебе приходится, — посочувствовал частный сыщик.
Затем Гордеев позвонил Турецкому и прозрачно намекнул, что было бы славно, если друг, товарищ и брат по оружию и борьбе организовал ему доступ к материалам дела о гибели Людмилы Монаховой-Зингер.
Турецкий немного подышал в трубку, потом сказал:
— Дело я тебе, конечно, не принесу, сам понимаешь. Но сам заглянуть в него вполне могу. Затребую сегодня же из архива. Скажи мне, что конкретно тебя интересует, и я попробую отыскать.
— Я хочу знать, что она пила на сон грядущий, из которого ей не суждено было вырваться. — Гордеев вздохнул, понимая, что просит от своего друга слишком многого. Хотя кто знает. — Вещдоки, которые были найдены на месте гибели, и заключение судмедэкспертизы о содержимом желудка и крови.
— Ладно. — Турецкий вдруг хихикнул.
— Ты чего? — удивился Гордеев.
— У нас шеф новый.
— В смысле?
— Заместитель генерального. Ты что, телевизор не смотришь? Новый зам генерального прокурора.
— И кто же?
— Носков Михаил Павлович.
— Никогда про такого не слышал.
— Ну да, рассказывай! Бывший главный военный прокурор.
—Ах этот...
— Этот, этот! О Юрка, включи ящик прямо сейчас, он интервью дает.
Михаил Павлович Носков, представительный мужчина лет сорока пяти, давал пресс-конференцию.
В тот момент, когда Гордеев увеличил звук, Носков сказал:
«Я выступаю за то, чтобы скрывшиеся от следствия и суда несли уголовную ответственность — именно за то, что они скрываются. Мы не обязаны бегать за ними и искать: ты знаешь, что тебя обвиняют, приди и дай показания».
Гордеев засмеялся над этой абракадаброй.
— Нет, ну каков индюк, а? — пожаловался Турецкий. Разговор они еще не закончили. — Вообще, знаешь, смотрю и не верю. Похоже на сон. Неужели это все с нами происходит, а?
— Гегеля помнишь? — сказал адвокат. — «Все разумное действительно и все действительное разумно».
— Ты считаешь? — засомневался Турецкий.
— Саня, я надеюсь, он к следствию никакого отношения иметь не будет, — предположил Гордеев.
— Нет, Меркулов остается со всеми своими полномочиями.
— Так чем же тогда этот будет заниматься? У него такой решительный вид. Ему надо зоной какой-нибудь командовать.
— Да хрен его знает, ходят слухи, что кремлевский протеже. А насчет лагеря — хорошая мысль, надо подсказать генеральному.
— Ты бы поосторожней, по телефону-то...
— Плевать.
Гордеев позвонил в Киев семейному доктору Маевских — Михаилу Яковлевичу Рубину. Рубин подтвердил, что у Милы последние полгода были проблемы со сном, и он лично выписал ей снотворное. Причем старался, чтобы это не было нечто радикальное, к чему можно привыкнуть и затем тяжело отвыкать, — посоветовал феназепам. Весьма умеренными дозами. Конечно, ни о каких горстях не могло быть и речи. Вот и все. Бедная девочка мучилась, он искренне старался ей помочь. Депрессия? Нервные болезни? Ничего подобного! Может быть, небольшая усталость и большое недоедание — эти голливудские диеты кого хочешь угробят. Посмотрите на Шварценеггера — это же кожа да кости! Милочкину семью он знает не один десяток лет. Слава богу, ее отец не дожил до этого ужаса! Максимум — по полторы таблетки в 0,05 грамма на ночь. Ну в чем же здесь криминал? Может быть, кто-то собирается его в чем-то обвинить? Нет? Большое спасибо, ему нужно заниматься делами, принимать больных. Нет, из Московской прокуратуры его никто не беспокоил. Нет, из друзей Милы тоже. Ну а теперь он все-таки положит трубку...
Яна позвонила в половине девятого вечера, когда Гордеев уже подъезжал к «Пушкину», извинилась и сказала, что сегодня ничего не получится. Она плотно завязла на репетиции, которая переместилась в актерское общежитие. Но Гордеев, если хочет, может к ней присоединиться. Гордеев подумал и согласился.
Он включил радио в fm-диапазоне. Через минуту Земфира перестала петь и пошли всякие легковесные новости.
«Не удивит ли вас, если вы узнаете, что большинство людей в течение всей своей сексуальной жизни никогда не задавали себе вопрос, почему они это делают? Недавний опрос Диксона людей разного пола выявил такие ответы на вопрос о том, почему они занимаются любовью?
«Потому что это приятно» — 20%
