Налетчик слушал не перебивая. Когда Казанова дошел до лучников по сторонам дороги, он с серьезным видом кивнул.
– У них маски рты прикрывали, – сказал Казанова. – Не глаза.
– В самом деле? – оживился главарь. – Похоже, им известно больше, чем нам! – И сухо добавил: – Сам-то я на эти красные тучи посмотреть еще не сподобился…
– Красные тучи? – переспросил Казанова. – Так вы из-за них очки носите?
Вожак коротко кивнул:
– Похоже, ты их тоже пока не видел?
– Нет.
– В этих красных облаках люди разум теряют. Говорят, своя же кровная родня начинает всякими чудищами казаться… Трудно судить, что тут правда, я-то из вторых рук только слышал, но третьего дня один мужик с юга рассказывал: видел-де парня, который собственную сестру киркой ухайдакал. За медведицу принял…
– Жуть какая, – передернуло Казанову. – Неужто правда?
– Может, правда, а может, и врут…
Налетчик отвернулся и пошел прочь. Казанова услышал, как он карабкался внутрь фургона. Проведя там некоторое время, главарь вылез наружу и отошел в лес, где, по-видимому, привязал коня. Вернувшись с небольшим кисетом, он бросил его Казанове. Тот поймал. Мешочек был нетяжелый, под матерчатой оболочкой угадывалось что-то вроде растрепанных веревочных обрывков.
– Это что такое? – спросил Казанова.
– Вяленая говядина, – ответил налетчик. И метнул на здоровяка острый взгляд. – Парню требуется еда, в которой много железа.
Казанова моргнул от неожиданности:
– В самом деле?
– На нем Знак железа, – сказал главарь. – Иначе не выживет.
Казанова посмотрел на кисет, потом снова на главаря, чьи блестящие металлические зубы определенно производили куда менее гнетущее впечатление, чем вначале.
– Спасибо, – сказал он. – А можно твое имя спросить? Очнется парнишка, захочет узнать, кто его выручил.
– Можешь сказать Счастливчику Тео: проезжал, мол, Тощий Джим со своими. Пусть в памяти покопается, авось вспомнит.
Казанова от изумления не нашел слов для ответа, мог только смотреть, как Тощий Джим со спутниками убираются с дороги. Вот они увели тяжело нагруженных лошадей в чащу, мерцающие факелы пропали из глаз…
Тогда Казанова вскочил на ноги, ощущая небывалый прилив сил. Привязав вожжи, он поспешил к задку фургона, где налетчики, как и обещали, оставили более чем достаточный запас еды и воды. На бочонке стоял зажженный светильник. Налетчики даже не разорили постель Тео, не позарились на майорские пуховики. У Казановы вырвался вздох облегчения. Легко отделались!.. Припав на колени, он с неохотой потревожил больного:
– Тео! Тео, очнись!
Юноша открыл глаза. Он смотрел на Казанову, не узнавая его.
– Надо тебе поесть и попить, – сказал тот, кладя голову больного себе на плечо.
Тео не отреагировал, даже когда Казанова ненароком задел его раненое плечо. Очень скверный знак! И этот невидящий взгляд, устремленный прямо перед собой… Казанова поднес к губам парня фляжку. Тео подавился, закашлялся, проглотил. Казанова дал ему самый маленький кусочек говядины из мешочка.
– На, Тео, пожуй, – попросил он негромко. – Тощий Джим сказал, тебе не поправиться без железа. Так что жуй давай и выздоравливай скорее, понятно?
Тео послушно принялся жевать, потом сглотнул. Но глаза остались все такими же стеклянными. Когда Казанова уложил его на тюфяк, он опустил ресницы, так и не издав ни звука.
Чиновникам, работающим в правительственных структурах, не так-то легко пробиться наверх. Места в парламенте неизменно приобретаются сторонними людьми: промышленными магнатами, потомственными политиками. Естественно, люди, обладающие достаточными средствами для подобного рода покупок, не станут начинать с низовых позиций вроде секретаря, табельщика или курьера. Таким образом, работники правительственных систем чувствуют над собой потолок. Они, конечно, могут прогрессировать, переходя в более престижный офис, могут даже сделать вполне респектабельную карьеру в высших сферах столицы… но до самого законодательного органа им никогда не добраться.
