Порывшись в сумке, София вытащила потертую походную карту Верхнего Нью-Йорка. Аккуратно свернув лист, она заправила его в зеркалоскоп. Надела крышечку…
Ей предстали падающие листья, лесная тропа, мостик через бурный ручей, скопище домиков в вечерней долине, заснеженный горный перевал… С каждым новым поворотом зеркалоскопа возникала новая картина. Они не являлись воспоминаниями, поскольку карта была самая обычная, никто не вкладывал в нее звуков, запахов, чувств. Прибор лишь показывал, какими увидит путешественник все пути и дороги, означенные на бумаге.
– Чудеса, да и только! – восхитилась София, опуская зеркалоскоп. Потом спросила: – Но как использовать его для создания карты памяти клима?
– Не знаю, – пожала плечами Бораго. – Это уже твоя забота.
Вот тут София испугалась по-настоящему:
– Что вы имеете в виду?..
– То, что сказала. Мой прибор способен прочесть любую карту, но саму ее изволь сделать сама.
– «Далее лишь твоя карта тебя поведет», – пробормотала София.
Ей казалось, что она падает, не находя опоры.
Бораго тоже впервые за все время запнулась.
– Я думала, у тебя уже есть карта, чтобы заправить в прибор…
– У меня ее нет! И я даже понятия не имею, как она должна выглядеть!
Старая женщина ответила не сразу. София успела испугаться, не последует ли внезапная вспышка гнева. Но нет – Бораго неожиданно рассмеялась.
– Так-так, – с широкой улыбкой проговорила она. – Но ведь до завтра ты найдешь ответ, правда?
Большинство героев сказаний, бытующих у элодейцев (Вещих), названы по животным или растениям, предположительно отражающим черты характера данного персонажа. Иногда, впрочем, соответствие с данным растением или животным просто поражает. Так, однажды мне рассказали историю о человеке по имени Шиповник; персонаж описывался как хитрый и неутомимый воин, – кто бы мог подумать, верно? Элодейцы объяснили причину. По их мнению, дикий шиповник – сущее олицетворение жизненной стойкости и упорства, да и его бесчисленные мелкие шипы – чем не броня?
Угощение, приготовленное Шалфей и Ясень, ждало их на столе. София вспомнила предупреждение Дымки и, глядя на еду, задумалась о ее происхождении. Кукурузная каша с грибами, хлеб и масло, летние яблоки, запеченные с медом… Как бы то ни было, в полном соответствии с предсказанием Шалфей голод София ощущала зверский. Казанова уже наполнил тарелку, кажется, он полностью доверился гостеприимству сестер. София решила последовать его примеру, отодвинула все сомнения и благодарно села за стол.
– София не знает, что положить в зеркалоскоп, – потянувшись за хлебом, во всеуслышание объявила Бораго.
– Что это значит? – с набитым ртом спросил Тео.
София показала ему зеркалоскоп, объяснила назначение прибора.
– Похоже, я должна создать карту клима, но понятия не имею, как к этому подступиться, – расстроенно сказала она. – Шадрак так и не успел меня научить. Я вроде выучилась карты памяти читать, но делать их…
– Значит, самой учиться придется, – отрезала Бораго.
София покосилась на нее:
– Да, Бораго. Это я уже поняла.
– Почему бы, однако, нам ей не помочь, – тихо предложила Ясень. – В конце концов, мы трое больше других общаемся с древними. Мы неплохо изучили их мысли…
– Мы уже помогли, чем могли, – сказала Бораго. – Сама по себе София никогда не додумалась бы собрать зеркалоскоп! Так ведь?
– Так, – подтвердила девочка. – Без подсказки я и не догадалась бы, что это такое.
– Знать мысли древних вовсе не то же самое, что воспоминания в карту вносить, – задумалась Шалфей. – Уверена, София найдет способ.
И она передала корзинку с хлебом Тео, успевшему опустошить тарелку.
– Но ведь времени совсем нет! – Софии кусок не лез в рот, она едва могла глотать, хотя еда была восхитительная.
– Вот как мы поступим, – отодвигая стул, сказала Шалфей. – София! – Вещая подошла к шпалере по левую сторону от камина. – Эта карта показывает наше местоположение: мы здесь.
Шалфей взяла кочергу и указала на серый кружок в голубой слезке озера. Из озера тянулись синие ниточки во всех направлениях, в том числе к югу.
