– Извини, Эрни, не могу. И потом, знаешь, Ле Анн очень ждет, что ты сам появишься, хотя бы на минутку. Они с Кларой сидят там, за тентом.
– Ну хорошо, хорошо.
Он стал пробираться через толпу, а я смотрела вслед. И знала, о чем он сейчас думает: что это Майкл нашел во мне?
Направляясь к месту парковки, я увидела Мариссу. Она стояла у дома Бутса с каким-то пожилым человеком и от души над чем-то смеялась. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но вот откуда? Может быть, я узнала жадный взгляд, которым он смотрел на Мариссу?.. Она смеялась, откинув голову, так что декольте ее персикового платья обнажало все, что только можно было обнажить.
Я решила: перед тем как уехать, надо дать ей знать, что я почтила своим присутствием великое празднество и не потревожила ничьи чувствительные уши разговорами о жилищной проблеме.
Я потопала по дорожке к дому.
– Прекрасный прием, Марисса. Спасибо, что пригласила меня.
Она не заметила, как я подошла. Лицо ее мгновенно застыло, но затем снова засияло в улыбке. Собеседник ее при ближайшем рассмотрении оказался еще старше, чем на первый взгляд, – что-нибудь за шестьдесят. Но, надо сказать, носил он их с большим достоинством – благородная седина, мускулистая фигура, красивый загар. По-видимому, кроме достоинства, было еще и немалое богатство, если судить по пиджаку из верблюжьей шерсти и ковбойским сапогам из крокодиловой кожи.
– О, Вик, привет! Очень рада, что тебе удалось к нам выбраться.
Она не смотрела на меня. Лучше бы я к ней не подходила. И лучше вообще не приезжала бы на этот пикник. Все-таки первый мой порыв был самым верным: мне не хотелось видеть никого из этих людей, но и они меня не хотели видеть.
– Ну пока, Марисса, я уезжаю. Еще раз спасибо за приглашение на это чудесное общественное мероприятие. Да, и можешь не волноваться, я ни с кем не обсуждала жилищные проблемы.
Тут она наконец взглянула на меня.
– Как, ты уже уезжаешь, Вик? Останься. Роз наверняка захочет увидеться с тобой после торжественной части. Они там собираются выступать с речами.
Я с трудом выдавила из себя светскую улыбку.
– Думаю, Роз уже устала от рукопожатий. Я позвоню ей как-нибудь в штаб-квартиру.
Человек в верблюжьем пиджаке посмотрел на часы:
– Выступления уже начались. Думаю, это займет не больше пятнадцати минут, и мне обязательно нужно там появиться. Бутс обещал долго не болтать. Пойдемте послушаем. – Он протянул ухоженную руку и сверкнул белозубой улыбкой: – Ральф Макдональд.
Я назвала себя и с большим почтением пожала протянутую руку – не часто доводится прикасаться к человеку, который стоит несколько миллиардов долларов. Теперь-то я поняла, откуда мне знакомо это лицо: из газет и с экранов – я его видела десятки раз на дню. То он финансирует какой-нибудь грандиозный проект, то вручает кому-нибудь чек на невероятную сумму. Только я почему-то считала, что он республиканец. И не замедлила это высказать. Марисса взглянула на меня с осуждением, но Макдональд только рассмеялся.
– Мы с Бутсом знаете какие давние друзья… Да он бы мне не простил, если бы я голосовал за республиканцев… И сейчас не простит, если я не послушаю, как он там лапшу вешает на уши. Марисса, – он подставил ей левый локоть, – Вик, – и подставил мне правую руку.
Ну что же… Кто знает, а вдруг он слышал о каких-нибудь моих победах? Чем черт не шутит, может, он проникнется ко мне уважением и закажет расследование на пару миллионов долларов. К тому же Марисса будет в ярости – ради одного этого можно еще немного поболтаться здесь. Я взяла его под руку, и мы направились к площадке.
Жаровня была установлена в стороне от тента с закусками, за домом. Там вокруг приятно пахнущего дымка собралось изрядное количество народу – я не видела сквозь толпу бедную корову, но не сомневалась, что она уже готова.
Небольшой помост – вернее, обрубок толстого дерева с прибитыми к нему досками – неровной подковой окружали люди. В центре помоста величественно возвышался Бутс, левой рукой обнимая за плечи Роз, – высокий, на излете среднего возраста, с львиной гривой серебряных волос, костистым лицом, широкими плечами, как обычно обтянутыми оленьей кожей, и глубоким, сердечным смехом. Сейчас его голова была откинута назад, и он заливался раскатистым хохотом. Это была его «фирменная» поза, запечатленная на всех предвыборных плакатах. Даже такой скептик, как я, нашла его смех заразительным, хотя шутки и не поняла.
В толпе, окружавшей помост, были мужчины и женщины всех возрастов и рас. Когда Бутс отсмеялся, Роз выкрикнула что-то по-испански, ей доброжелательно похлопали. Как я и ожидала, на ней были выцветшие джинсы. Правда, ради праздника она надела кипенно-белую рубашку с мексиканским галстучком. Она выглядела в точности так, как тогда, в Логан-сквер, – чистая бронзовая кожа, сверкающие глаза… А может быть, я ошибаюсь, может быть, Роз достаточно умна, чтобы и ладить с записными демократами, и блюсти собственные интересы.
