Она соскочила с подмостков и тут же исчезла из виду – они с Бутсом пошли пожимать руки будущим избирателям. Марисса направилась за ними, оттащив от меня Макдональда. Я усмехнулась про себя – впервые Марисса приревновала ко мне. И кого? Миллиардера, который мне вовсе не интересен. Во всяком случае, не слишком интересен…
Неподалеку в толпе я заметила двух подрядчиков-мексиканцев, которые перед тем разговаривали с Майклом и его ребятами. Они внимательно за мной наблюдали; заметив, что я смотрю на них, они осторожно мне улыбнулись. Я помахала им рукой и подумала, что теперь-то уж точно пора возвращаться домой. Однако в этот самый момент около меня вдруг материализовались Розалин с Бутсом. Увидев меня, она даже всплеснула руками.
– Вик! Как чудесно! Я была просто счастлива, услышав, что ты придешь. – Она с жаром обняла меня и представила Бутсу: – Вик Варшавски. Когда-то она работала на тебя, Бутс, в государственной адвокатуре. А теперь, я слышала, ты работаешь самостоятельно, в качестве расследователя, да, Вик?
Я почувствовала себя блудной дочерью, которую счастливые родители демонстрируют соседям. Пришлось что-то пробормотать в ответ.
– А чем именно вы занимаетесь, Вик? – спросил Бутс, изливая на меня свою знаменитую доброжелательность.
– В основном финансовыми расследованиями. Я частный детектив.
Бутс рассмеялся своим самым «фирменным» смехом и крепко пожал мне руку.
– Очень жаль, что наш округ потерял вас, Вик. Да, плохо мы еще работаем с людьми. Надеюсь, ваши собственные расследования идут успешно?
– Благодарю вас, сэр, – ответила я чопорно. – Я желаю Роз и вам успешной избирательной кампании.
В этот момент Бутс заметил Ральфа Макдональда. На его лице появилось выражение искреннего удовольствия.
– Мак, старина! Ах ты, такой-сякой! Не объявись ты, мы потребовали бы с тебя двойной взнос. – Он потянулся прямо через меня, чтобы похлопать его по плечу. – Ага, я вижу, ты уже нашел Мариссу. Всегда отыщешь самый лакомый кусочек.
На лице Мариссы застыло выражение, какое бывает у женщины, когда ей скажут неудачный комплимент. Она инстинктивно попыталась стянуть руками вырез платья. На какой-то момент мне даже стало ее жалко.
Я ускользнула от них и тут вдруг увидела Розалин, которая разговаривала со Шмидтом и Мартинецом; к моему величайшему изумлению, они указывали пальцами прямо на меня. Розалин заметила, что я смотрю на них, и одарила меня ослепительной улыбкой; сверкнул стальной зуб – память о нищем детстве. Она очень серьезно ответила что-то подрядчикам и жестом пригласила меня подойти. Тяжело вздохнув, я стала пробираться к ней.
– Вик Варшавски! А мы как раз говорили о тебе. Ты ведь знакома с «малышом» Луисом? Он мой двоюродный брат. Мамина сестра вышла замуж за немца, там в Мехико… и потом всю жизнь жалела. Ну представляешь, эти старые любовные истории? – Она весело рассмеялась. – А знаешь, нам может понадобиться твоя помощь, Варшавски.
– Мой голос тебе обеспечен, Роз, ты это знаешь.
– Я говорю не об этом, – но закончить она не успела: подошел Бутс с Макдональдом. Последний лучезарно мне улыбнулся и увел ее в дом. – Подожди меня на крыльце, я через часок вернусь! – хрипло крикнула она через плечо и исчезла.
Я смотрела ей вслед вне себя от ярости. У меня мужская профессия, видимо, из-за этого все считают меня крутой бабой. Но если бы я действительно была крутая, мне давно уже следовало бы двигаться в сторону Чикаго. Вместо этого… вместо этого… я вдруг неизвестно почему почувствовала на себе ответственность… Лотти Хершель говаривала, что чувство ответственности развито у меня с детства – я была единственным ребенком в семье, мне пришлось ухаживать за родителями во время их болезни. Ну просто не могу отказать, когда кто-то говорит, что нуждается в моей помощи. Наверное, Лотти права. В эту минуту, во всяком случае, воспоминание о родителях в сочетании с запахом жареного мяса вызвало у меня тошноту. На мгновение я почувствовала некое свое сродство с убитым животным. Я тоже окружена враждебной толпой, как та корова, которую кормили только для того, чтобы потом зарезать и съесть. Нет, не полезет в меня это мясо. Когда распорядитель объявил, что он приступает к разделке туши, я, сгорбившись, ушла.
Я пошла вокруг дома. Где-то должно быть крыльцо, на котором мне следует ждать Роз. То, что сейчас считалось задним ходом, сто или больше лет назад замысливалось как парадный подъезд. Сбитые ступени вели к веранде с колоннами и двойным дверям из матового стекла. Крыльцо выходило на клумбу и небольшой декоративный прудик. Приятное, тихое местечко, звуки музыки и шум толпы были слышны и здесь, но гости сюда не забредали. Я подошла к пруду. Заходящее солнце окрасило воду в золотисто-синий цвет. Подплыла стайка золотых рыбок, выпрашивая крошки.
Я с пониманием взглянула на них.
– Все в этой стране протягивают руку, а чем вы хуже, ребятки? Но сегодня мне нечего вам подкинуть.
Я почувствовала, что кто-то подошел сзади. Майкл. Он обнял меня за плечи. Я отстранилась.
