– Уж будьте уверены, если бы я лгал, у меня бы хватило соображения разузнать подходящее выражение! В том-то и дело, что я ничего не придумываю! Я точно помню, что мадам Ворони́н упала на бегу, выругалась от боли, поднялась и побежала дальше. Я только не могу вспомнить, что именно она сказала. Меня самого это сводит с ума!
Я довольно грубо заметил, что свести его с ума особых усилий не требует, но Валюбер слушал его все с большим вниманием:
– Попробуйте вспомнить, как именно она упала.
– Споткнулась и упала на четвереньки.
– Она могла при этом пораниться, ушибиться?
– Ну да, конечно, она же прямо на булыжники упала, – неуверенно промямлил подследственный.
– А к тому моменту, сколько времени прошло с тех пор, как вы впервые увидели Люпона?
– Не знаю. Минут десять-пятнадцать. Мне трудно оценить, я был слишком взволнован.
– Вы спустились к раненому?
– Нет, что вы! Приближался какой-то автомобиль, я убежал оттуда.
– То есть вы не помогли ему, не вызвали никого, не проверили, что с ним?
– Я испугался. Вокруг него уже растеклась огромная лужа крови. Я был уверен, что он мертв и ему уже ничем не поможешь. И боялся, что все сразу решат, что это я его убил. А я не убивал! – Он жалобно напомнил: – Меня самого вчера чуть не отравили. Это почему-то никого не волнует.
У меня во рту появился мерзкий горький вкус бессильной злобы. Если бы я мог раскаиваться, что спас чью-то жизнь, я пожалел бы, что спас этого трусливого невротика.
– Инспектор, весь этот рассказ – выдумка человека, против которого есть улики и который пытается обвинить совершенно невиновную женщину. Он сам сказал, что видел, как Елена из ресторана побежала в сторону Сите. Как она могла попасть под мост?
– Я думал об этом. – Додиньи сосредоточенно играл перстнем. – Она убежала налево, к мосту Архиепархии, под ним тоже есть лестница к реке. Она могла спуститься там к воде и вернуться обратно по берегу Сены.
– Да зачем?! – Я почти кричал. – Она убегала от Люпона! Зачем ей возвращаться? И откуда она могла знать, что он спустится под мост?
– Может, она забыла что-нибудь в ресторане – сумочку там или шляпку – и хотела вернуться, но побоялась наткнуться на него на набережной? Специально пошла внизу и, как назло, столкнулась с ним у моста Турнель. Он мог начать приставать к ней…
Валюбер тут же вцепился в это совершенно дурацкое, неубедительное объяснение:
– Швейцар действительно сообщил, что мадам Ворони́н забыла шляпку. Вы, доктор, сами забрали ее на следующее утро. К тому же, – теперь карандаш целился в меня, – окурок «Лаки Страйк»!
– Сегодня почти все женщины курят, а «Лаки Страйк» – самые популярные женские сигареты.
Валюбер меня не слушал:
– Учитывая, что мадам Ворони́н появилась в госпитале только в четверть двенадцатого, за двадцать минут она могла успеть добежать до следующего спуска, вернуться, натолкнуться на Люпона…
– …покурить с ним, – перебил я инспектора.
– …застрелить его, – невозмутимо договорил тот. – И потом уже прибежать в Отель-Дьё. И это падение! – Каждый раз, когда он упоминал колено, меня било электрическим разрядом. – Нам удалось скрыть от газетчиков раненое колено вашей жены, а месье Додиньи знал о падении. Откуда?
Я выругался по-русски. И не каким-нибудь «безумным трупом», а гораздо более подходящим и емким выражением. Валюбер постучал карандашом по блокноту:
– Ваш рассказ, месье Додиньи, проливает новый свет на всю историю вашего отравления.
– Это дело рук клики Пер-Лашеза. Эти аферисты на все готовы, лишь бы заткнуть мне рот, – убежденно заявил больной, откинувшись на подушки.
– Хм. Вы можете перечислить людей, которые, по вашему мнению, были бы готовы пойти на такой риск, лишь бы избавиться от вас?
Редко человек так радуется подобному вопросу, как обрадовался ему Марсель Додиньи:
– Конечно! Например, краснодеревщик Мишони, многие подделки – дело его рук. – Додиньи загнул мизинец на правой руке. – Галерист Жерар Серро, он сбывал их через свою галерею. Эмиль Кремье, декоратор, предлагал их своим клиентам в качестве подлинников. А Годар выставил несколько приобретенных у Пер-Лашеза имитаций в Версале.
– Так. А чем ваша смерть могла им быть полезной?
– Как чем? – Додиньи разволновался, бросил возмущенный взгляд на инспектора, пытавшегося преуменьшить его значение. – Я обличал их всех, жаловался во все инстанции, я доказывал некомпетентность Годара! Приобретение копий для национальной сокровищницы уничтожило бы репутацию этого пафосного идиота. Инспектор, это целая шайка мошенников! Я уверен, они все сговорились избавиться от меня! И Камилл Мийо из Лувра тоже с ними заодно. Я помешал ему получить два фальшивых табурета. И к тому же он спелся с вдовой! – Он потряс кулаком, полным сосчитанных врагов.
