Подкатили тележку со сладостями. Марго склонилась над крохотными корзиночками с фруктами, шоколадными эклерами и фламбированным крем-брюле:
– Что ты предпочитаешь,
–
– Какая жалость! Я возьму вот это… и это… и, пожалуй, это.
Она перетащила на тарелку чуть не половину сладкого стола.
Ее сумка оставалась раскрытой. Марго была совсем не прочь заполучить пистолет, вот только никаких признаний в обмен на него она, похоже, делать не собиралась. Запихнув в рот меренгу от знаменитого Ладюре, она заявила:
– Я не верю вам, и полиция вам не поверит. И вашему другу с его выдумкой о подаренном мне пистолете тоже.
Я начал терять самообладание:
– А почему вы позвонили в больницу и поинтересовались здоровьем своего раненого любовника лишь спустя полтора часа после того, как Клэр Паризо сообщила вам о случившемся?
Тонкие пальцы с длинными кровавыми ногтями цапнули с блюда последнее безе:
– Знаете, почему лучше быть любовницей, а не женой? Любовница ничего объяснять не обязана. А Иву-Рене вообще с женщинами не везло – вдовушка и та приперлась в больницу под ручку с любовником, но даже ей не пришлось оправдываться. – Слизывая крем с пальцев, она небрежно бросила: – Увы, убийца – ваша жена. Со мной все это не могло случиться просто потому, что человек не может быть одновременно в двух местах, а у меня есть неопровержимые доказательства и свидетель, что я была дома.
– Ваш свидетель – ваша мать.
Не сводя с меня глаз, она на ощупь выудила из сумки зеленую пачку «Лаки Страйк» и вставила сигарету в мундштук:
– Моя мать, а также Клэр Паризо и телефонистка. И главное – современная технология отслеживания телефонных переговоров.
– Это еще не все, – сказал я.
Нарисованные ниточки бровей уплыли вверх, вздыбив наклеенного на лоб волосяного червяка:
– Покамест ваше «все» – это просто ничего. Вы правда верите, что если вы сейчас пойдете на Кэ д’Орфевр и сообщите, что внезапно вспомнили, что Люпон на смертном одре открыл вам, что в него стреляла негодница Марго, то они сразу забудут про все улики против настоящей убийцы и на основании ваших выдумок арестуют меня? А этот пистолет с тайными опознавательными знаками у вас?
Мое молчание она приняла за признание в поражении. Торжествующе затянулась краешком рта, закинула голову, выпустила тонкую, как змеиное жало, струйку дыма.
– Хотите, я расскажу вам, как все было на самом деле? Вначале, чтобы выгородить свою супругу, вы пытались обвинить в убийстве Люпона чудака Додиньи. И когда подтвердилось, что он действительно рыскал утром вокруг ресторана, вы возликовали. Вы сблизились с беднягой, предложив ему вместе искать убийцу среди парижских арт-дилеров, а тем временем собирали на него компромат. Ведь это вы предъявили полиции пуговицу с его сюртучка. Однако оказалось, что он не только не убивал Люпона, но и, наоборот, видел, как его убила Элен Ворони́н. Да-да. А вы думали, я не знаю, кто ваш таинственный свидетель? – Она ладонью размела дым. – Разумеется, очумелый Додиньи.
Я смял салфетку:
– В вашем изложении моя роль выглядит не слишком благородной, но факты верны.
Официант принес ей чашу с водой, Марго окунула в нее пальцы.
– Кстати, и окурок «Лаки Страйк» под мостом бросила ваша жена. В «Отеле Друо» я видела ее курящей именно эти сигареты.
Ресторан уже был почти пуст. Я выглянул в окно. Смеркалось, по улице проезжали машины, шли редкие прохожие. Если «Ситроен» Дерюжина и подъехал, на глаза он не показывался.
– Это не могла быть ее сигарета. Моя жена убежала из ресторана, потому что не хотела оставаться в обществе Люпона. Ни одной минуты она не провела бы добровольно с этим хамом и тем более не стала бы курить с ним наедине.
Марго тщательно вытерла пальцы салфеткой:
– Это она вам сказала, а вы сразу ей поверили? Многие женщины, когда убегают от мужчин, стараются не бежать слишком быстро.
Она отбросила салфетку, выудила из сумочки черные перчатки и, нарочито медленно натягивая их, с наигранным мученическим терпением переспросила:
– Доктор Ворони́н, так с какой стати я должна бояться ваших разоблачений? Есть ли у вас хоть одно, одно-единственное доказательство, что ваша жена не убивала Люпона? Или есть только безграничная вера в нее?
Я молча выцедил остатки вина в свой бокал. Она была права: пока главная улика – браунинг – оттягивала мой карман, Марго могла отрицать все свидетельства и прочие мои умозаключения. Она торжествовала:
– Никто вам не поверит. Вы даже не представляете себе, на каком хорошем счету я у отдела криминальных расследований.
Неужели она рассчитывала повлиять на следствие? Настала моя очередь усмехнуться:
