– Да, да, как бы это сказать, ей нравился сам процесс. Мы с ней дружили, ходили в кино, по торговым центрам, катались на каруселях, с ней было легко и весело, – девушка села к зеркалу и принялась красить глаза, тем временем продолжая. – Она совсем мало делилась о личной жизни, говорила только, что была большая любовь, а он то ли женился на другой, то ли в армию ушёл, а может, врала всё. Говорила, что воспитывал её дядя, брат отца, да только достал своей опекой, поэтому и сбежала сюда. Мне её жалко очень, да и страшно за себя, – Она шмыгнула носом. – А вы смотрите вещи, ищите что интересует.
Ерин осматривал комнату, зашёл в душевую, потом понял, что самостоятельно не разберётся в этой куче блестящего барахла, множества бутылочек и обуви. Он выглянул из-за двери и попросил:
– Послушай, ты не могла бы помочь мне. Покажи её вещи, а то я смотрю у вас один размер, один шкаф, общая куча туфель.
Она, не отвлекаясь от своего дела, сказала:
– Так оно и есть, мы менялись вещами, так кажется, что гардероб огромный. Личными были только зубная щётка, нижнее бельё, да так кое-что по мелочи. Да вот ещё, что вспомнила! Её дневник.
Девушка повернулась к Ерину, и он увидел фантастическую красотку, лицо которой обрамляло рыжее облако волос. С помощью косметики мелкие черты лица увеличились, рябь веснушек спряталась под слоем тонального крема и глаза смотрели с томным очарованием. Полицейский подумал, что перед ним предстала профессионалка! Он усмехнулся своим мыслям:
«И ведь жрицы любви сами не замечают, что вместе с гримом и платьем надевают выражение лица, от которого мужчины пускают слюну и скулят от желания обладать, несмотря на мораль, деньги и мнение окружающих».
Девушка, пошарив в ящиках, достала связку ключей, дневник, личные фотографии и записную книжку. Потом поинтересовалась задиристо:
– Трусы, лифчики, зубную щётку упаковывать?
– Да нет, не надо, – Ерин усмехнулся. – Я заберу только бумаги, а если ещё что-то понадобиться приеду снова. Скажи, когда ты видела её последний раз?
– Позавчера мы с ней обедали вместе, а потом я ушла по своим делам, а она по своим.
– А вы рассказывали друг другу о клиентах или делились впечатлениями? Может вам встречались мужчины с отклонениями?
– Вы знаете, если клиент богатый, он хочет сначала сопровождения в свет или на вечеринку, а потом секс. Он однозначно хорошо заплатит, мало того, что рассчитается с контролёрами, но и в чулки пару сотен лир засунет, поэтому распространяться о таких клиентах никто не будет, даже если у него кукушка иногда падает или крышу сносит. Девочек здесь силком никто не держит, даже наоборот, они держатся за эту работу, ну а если синяк появится под глазом, так это издержки производства.
– А чем девочки занимались в свободное время?
– Ха, свободное время! Не будешь работать, Мустафа даст полную свободу. Паспорт в зубы и на вокзал, хорошо, если денег на билет выделит. Но если появлялось немного времени или критические дни Маша с Валей за компьютером сидели. У нас здесь на первом этаже есть интернет – кафе, я их иногда видела, то одну, то другую. Наверное, в социальных сетях сидели. А развлечений здесь много – кино, парки, концерты, да только на всё деньги нужны.
– И ещё постарайся вспомнить что-нибудь необычное, может что-то связывало этих троих? Или такие факты, которым ты не придавала значения?
Девушка задумалась на секунду, потом отрицательно покачала головой. Ерин, забрав пакет с бумагами, направился к двери. Но девушка тронула его за руку.
– Знаете, если только вот этот случай. Может это совсем не важно…– девушка замялась. – Перед тем, как пропала Машка, она первая не вернулась домой, я с Лизой сильно поругались. А дело было так. Лиза в торговом центре купила платье очень красивое, яркое в золотую и оранжевую полоску, принесла, повесила в шкаф и тут же отлучилась на встречу с клиентом. В это время зашла Маша, в этот день она взяла выходной и, кажется, собиралась в театр или на встречу с кем-то из России. Когда она увидела платье, то стала упрашивать меня разрешить его одеть, говорила что, мол, сегодня она должна быть неотразима. Я, конечно, не позволяла долго, говорила, что Лизка даже ценник не успела срезать, но она уговорила меня. А когда вернулась Лизка, то устроила по этому поводу целую трагедию и долго не разговаривала со мной.
– Так получается, что это платье Смирновой?
– Конечно!
Ерин помнил, что на первой жертве было шикарное, очень яркое платье, которое превратилось в кровавую тряпку, потому что убийца резал сначала одежду, а потом тело жертвы. А в двух других случаях девушки были обнажены. Значит, в первом случае убийца торопился или боялся, что его увидят? А в двух других он был более спокоен? Что-то здесь обстояло не так, что-то неправильное выглядело в этой картине.
Он углубился в свои мысли, потом спохватился и спросил:
– А Маша говорила с кем у неё встреча? Мужчина это или женщина? А в какой театр она собиралась?
– Нет, не говорила, как только цапнула платье, так убежала сразу.