Отойдя на довольно значительное расстояние, Вудлей остановился на несколько минут. Тишина, воцарившаяся в лесу, подтверждала, что они остались одни. Привязав лошадей к деревьям, а собаку к стремени одной из них, охотники вернулись к тому месту, где были найдены шляпа и ружье. Не доходя до него двадцати шагов, Вудлей остановился подле одного из кипарисов и указал своему товарищу на круглое отверстие в коре со слегка выдающимися краями. Отверстие это было сделано, по-видимому, недавно; мало того - оно было окрашено в красный цвет. По мнению охотника, прошло двадцать четыре часа с тех пор, как было сделано это отверстие.
- Что ты думаешь об этом, Нед? - спросил Вудлей.
Хейвуд, молчаливый по природе, не отвечал и только смотрел на указанное ему отверстие.
- Свинцовая пилюля попала туда, - продолжал его товарищ. - Судя по величине и форме отверстия, она, вероятно, из большого ружья. А судя по красным пятнам на краях, пилюля эта была запачкана кровью.
- Да, походит на кровь.
- Это кровь... самая настоящая... Кровь Чарльза Кленси. Пуля, что там в середине, прошла сначала через его тело. Ею-то он и был убит и, по-видимому, она неглубоко врезалась в дерево, хотя оно мягко.
Вынув нож, старый охотник попробовал исследовать отверстие.
- Так и есть! Не глубже дюйма... я нащупываю ее.
- А что, если ее вырезать, Сим?
- Это я и хочу сделать, но только аккуратно... Надо вырезать осторожно кору вокруг нее.
И он воткнул нож в дерево и сделал надрез вокруг отверстия с пулей, а затем, стараясь не трогать окровавленных следов, вырезал кусок дерева, сходный по своей форме с грушей. Держа ее на ладони руки, он сказал:
- Нет, в этом куске дерева находится пуля, которая никогда не бывала в карабине... В ней металлу весом с добрую унцию... Только в двустволке и может быть такая штука.
- Ты прав, - отвечал ему Хейвуд.
- Прекрасно! А кто ходит с таким ружьем по лесам? Кто, Нед Хейвуд?
- Я знаю только одного человека.
- Назови его! Назови мне этого негодяя!
- Дик Дерк.
- Об этом-то негодяе думаю и я, и думал весь день. У меня есть еще и другая примета... Она ускользнула от других. Я прошел мимо нее, как будто не видел... Я не хотел, чтобы Дик Дерк был там, когда я буду осматривать ее. Вот почему я и ушел... чтобы никто не заметил этого. Мне повезло, они не заметили.
- Еще одну примету? Какую, Сим?
- Следы в грязи, у самой окраины болота. Их много у того места, где пролита кровь бедняги, а затем они идут в сторону. Я только мельком взглянул на них, но сразу узнал, что они оставлены мужчиной. Жизнью своей отвечаю, что это следы сапог, которые я видел на ногах у Дика Дерка. Теперь слишком темно, чтобы можно было рассмотреть их... Мы вернемся завтра сюда, пораньше, пока никто ходить здесь не будет. Тогда и исследуем их... если окажется, что это следы не Дика Дерка, можешь сказать тогда, что Сим Вудлей толстоголовый сурок и больше ничего.
- Будь у нас хоть один из его сапог, мы смогли бы сличить его с этими следами.
- Будь! Никаких "будь" не может быть! У нас будет он... даже оба... даю слово, что будут.
- Каким образом мы их достанем?
- Предоставь это мне. Я уже составил план, как добыть обувь этого негодяя или вообще что-нибудь, принадлежащее ему, что могло бы пролить луч света на это темное дело. Пойдем, Нед! Пойдем к бедной вдове... Посмотрим, не можем ли мы сказать какое-нибудь слово утешения бедной леди. Это убьет ее. У нее не особенно крепкое здоровье, а после смерти своего мужа она стала еще слабее. Теперь вот сын... ах! Пойдем к ней: пусть она знает, что никто из нас не забыл ее.
- Пойдем, Вудлей! - поспешно отвечал ему молодой охотник.
Ужасным, мучительным был день, проведенный матерью Чарльза Кленси в ожидании тех, кто отправился на поиски ее сына. Но еще ужаснее была ночь после их возвращения: никаких известий о пропавшем, ничего, кроме шляпы, и ружья, и крови! Горе ее дошло теперь до крайних пределов, и сердце готово было разорваться на части. Хорошо еще, что у нее были друзья, которые не оставляли ее в этот страшный час тяжелого испытания. Обитатели лесов Далекого Запада под суровой наружной оболочкой имеют мягкое сердце. Человек десять остались дежурить у нее на ночь на тот случай, если бы их услуги понадобились. Ночь была теплая, даже душная; одни из них курили, сидя на балконе, другие разговаривали полулежа на траве напротив коттеджа, где у кровати мистрис Кленси дежурили их жены, сестры, дочери. Разговор вертелся вокруг событий дня и таинственности, окружавшей убийство. То, что здесь было убийство, - в этом не было сомнений, но куда могло деваться тело убитого? Кто убил Кленси? Какова была причина убийства?
