— По всем приметам, скоро произойдут большие события,— сказал он.— Возможно, больше не увидимся. А еще — хотел лично предупредить о трех товарищах. Сегодня они придут к вам. Нужные нашей армии люди. Передайте Нестеренко, чтобы документы сделал отменные.
Татьяна Аристарховна послала Нину за ним. К вечеру пришел с работы Николай Семенович и появились три незнакомых человека от Шульги. Их переодели, накормили. Двое, несмотря на истощение, сразу же пошли по врученному адресу в Славянск, а измученный и больной Олег Пискунов остался. Однако через три дня и он стал собираться в дорогу. Татьяна Аристарховна украдкой поглядывала на него. Среднего роста, со светлыми доверчивыми глазами и добродушным лицом, Олег напоминал ей сына, от которого с начала войны не было весточек. У нее все эти дни ныла душа. Не давал покоя арест Марии Анатольевны. С тревогою сказала Николаю Семеновичу:
— Теперь оружие держать дома опасно.
— Об опасности Саша предупредит,— ответил муж.
Однако Татьяна Аристарховна в его отсутствие попросила Олега помочь перепрятать винтовки из тайника под верандой. Пискунов выкопал одну яму возле летней кухни, а другую,— на дорожке, ведущей к туалету. В них положили завернутые в бумагу и тряпки винтовки и хорошо замаскировали. Динамит переложили в глиняные горшки и в бутыли. Горшки зарыли под кустами со стороны дома Колесниковой, а бутыли спустили в погреб и спрятали в песке.
Перед уходом к фронту Пискунов рассказал Татьяне Аристарховне о себе. Мать и брат его в Калинине. Учился в медицинском институте.
— Закончится война — стану врачом,— сказал он.— Здесь вы стали моей второй мамой, а Нина и Тоня — сестренками. Вы спасли мне жизнь, а такое никогда не забывается. Я сейчас напишу все-все маме, а вы потом переправите.
Писал он долго. Мельникова спрятала письмо в потайное место.
Шульга и Аксенов присылали новых и новых бойцов. Санитарка Тамара направляла пленных к Стояновским, там снабжали их документами и переправляли в Керменчик к Павлу Васильеву.
Тамара отодвигала шкаф в вестибюле и в назначенное время выводила узников. Их подготавливали и переодевали в рабочую одежду Быльченко, Сергеев и Авдонькин. Так случилось и на этот раз. Трое пленных перебрались из лазарета в поликлинику, но вывести их на улицу Тамаре не удалось. Она спрятала бойцов в медицинских шкафах. Утром встретила санитарку Антонину Емельянову и приказала:
— Зайдешь в лабораторию, откроешь первый, четвертый и шестой шкафы. Там — пленные. Одному дашь ведро, другому — тряпку, третьему — метлу. Как только откроют поликлинику, смешаешься с толпой и выведешь их в посадку.
Женщина от неожиданности оторопела. Она готова помочь пленным, но не провоцирует ли ее Тамара? Антонина видела ее всего несколько раз и то издали. Опомнившись, она запротестовала. Тамара вытащила браунинг и твердо сказала:
— В нем пули для фашистов. А ты — наша.
Емельянова выполнила приказ. Вывела бойцов в посадку, и они ушли на явочную квартиру. Тамара пожала ей руку и тепло улыбнулась.
— Я сразу поверила тебе,— сказала она.— Будем работать вместе. Для меня ты — Галя. Запомни.
Вскоре Тамара снова обратилась к Емельяновой.
— Вот тебе ключ. Пойдешь в мою квартиру, на втором этаже направо. Там в шифоньере и под кроватью — пленные. Прежде чем вывести, тщательно осмотри лестницу.
Емельянова выполнила и этот приказ. Тамара познакомила ее с ездовым по прозвищу Рыжий, со шрамом через всю щеку. Он возил воду в лазарет. Галя часто передавала ему Тамарины записки для Волохова.
А кормить истощенных и раненых бойцов было нечем. Власов пожаловался Александру Антоновичу:
— Есть возможность достать горючее и смазку, но как вывезти и где реализовать?
— Я представлю тебя человеку, с ним обо всем и договоришься. Приходи завтра в сквер Павших коммунаров, в павильон,— сказал Шведов и описал внешность Вербоноля.— Сядешь к нему за столик. Бородач толкнет тебя ногой. Ты в ответ два раза.
Андрей Демьянович оформил через Надю Понома-ренко наряд на горючее и масло. В воскресенье к проходной завода подъехала полуторка, за рулем в немецкой форме сидел Вербоноль,, Возле третьей подстанции Власов, Филатов, Мартынов и Смирнов быстро погрузили четыре бочки трансформаторного масла. Развернулись — и в обратный путь. Не успели отъехать метров пятьдесят, как навстречу выскочила легковая машина с вооруженными солдатами. Вербоноль резко крутнул баранку, чуть не задел легковую и, включив скорость, вылетел с завода. Поплутав по улицам Рутченково, они приехали к Мартынову и сгрузили бочки. На следующий день Андрей Андреевич снова появился на Рутченково. За рулем сидел Покусай. Отправились в Алексеевку и в госхозе договорились поменять масло на две тонны ячменя.
Наконец от Марии Анатольевны получили весточку. Ее и Жору из следственной камеры гестапо перевели в тюрьму на Третью линию. Дочь Стояновских понесла передачу. Возвратилась она с запиской, приклеенной на дно бидончика. В ней сообщалось: на след навел раненый Ломоносов. Его и Дмитриева в конце июля расстреляли. Слезовский на допросе называл только имя Тони.
