— Знала ли она, с какой целью граф Лансдорф приехал в Уэллборо-холл? — спросил сэр Оливер.
— Не знаю, — прямо ответила Зора. — Но Гизела никогда не была глупой и малообразованной женщиной. Она, как и все мы, прекрасно была осведомлена о положении не только в герцогстве Фельцбург, но и во всей Германии. Ведь она живет в Венеции, а Италия тоже находится накануне объединения и выхода из зависимости от Австрии.
— Мы слышали, что принцесса никогда не интересовалась политикой, — заметил Рэтбоун.
Свидетельница посмотрела на него с едва скрываемым нетерпением.
— Не интересоваться политикой вообще еще не означает не знать той ее стороны, которая может отрицательно сказаться на жизни и существовании той или иной личности, — возразила она. — Едва ли принцесса не интересовалась тем, что могло погубить ее.
По рядам на галерке пробежал шепоток.
— Погубить? — Рэтбоун вопросительно поднял брови.
Зора подалась вперед.
— Если б Фридрих вернулся в Фельцбург без нее, она стала бы разведенной женой, лишилась бы своего места в обществе и могла бы существовать лишь на те средства, которые он ей выделил. Да и этот вопрос решал бы не он. Личное состояние принца — это земли на его родине, многие из которых расположены у самых границ с Пруссией. Если б вспыхнула война, пострадало бы имущество и большинство владений не одного только барона Клауса фон Зейдлица. И принцесса отлично это знала. — По лицу графини пробежала холодная усмешка. — Человек, привыкший к удовольствиям, дорогой одежде, драгоценностям и общению с богатыми и праздными, не может не знать, откуда берутся деньги на это и насколько надежен их постоянный источник, — добавила она.
Снова заволновалась галерка — оттуда даже послышался бранный выкрик.
— Это ваши умозаключения, графиня фон Рюстов? — спросил Рэтбоун, не обращая внимания на крики. — Или вы знаете это не понаслышке?
— Я присутствовала при разговоре принца с кем-то, когда речь шла именно об этом. Была там и принцесса. Ей не нужны детали, чтобы сделать верный вывод.
— И тем не менее она настаивала на том, чтобы ее муж один на один поговорил с графом Лансдорфом? Она хотела этого?
Зора с недоумением посмотрела на адвоката, словно не поняла его вопроса.
— Да. Она просто велела ему!
— И он это сделал?
— Конечно, сделал.
Галерка затихла, превратившись в слух.
— Вам известен результат их разговора? — спросил Оливер.
— Граф Ландорф сказал мне, что Фридрих вернется на родину при условии, что с ним приедет Гизела, как его законная супруга и будущая герцогиня Фельцбургская.
Со скамьи присяжных донесся печальный вздох.
— Оставалась ли у графа надежда, что ему удастся уговорить принца изменить свое решение? — настаивал Рэтбоун.
— Очень небольшая.
— Но он все же хотел попытаться, не так ли?
— Конечно.
— Вам известно, удалось ли ему это сделать?
— Нет, не удалось. До несчастного случая принц был непреклонен в своем решении. Он был уверен, что в его стране примут их обоих. Он всю свою жизнь верил в это. Но ошибался.
— Принц не высказывал какой-либо уверенности, что граф Лансдорф пойдет ему навстречу и смягчит условия?
— Этого я от него не слышала. Он просто говорил, что не вернется на родину без Гизелы, как бы в нем ни нуждались и что бы ни говорили о его долге. Он был уверен, что способен настоять на своем. — Зора произнесла это бесстрастным голосом, но на ее лице против ее воли появилась гримаска презрения.
Харвестер повернулся к принцессе Гизеле и что-то сказал ей почти шепотом, но она не ответила, и адвокат не стал прерывать допрос.
— Понимаю, — продолжал Рэтбоун. — Что произошло потом?
— Погода улучшилась. После ланча кое-кто из мужчин уехал верхом на прогулку. Гизела предложила Фридриху присоединиться к ним, но он предпочел остаться с нею, и, кажется, они гуляли в саду, а затем играли в крокет.
— Одни?
— Да. Гизела пригласила Флорента Барберини, но тот решил не мешать им побыть вдвоем.
— Принц Фридрих, кажется, был очень предан жене. Как могло графу Лансдорфу или кому-то другому прийти в голову, что он откажется от жены и проведет весь остаток жизни без нее?
— Не знаю, — ответила графиня и покачала головой. — Граф Лансдорф и, как вы сказали, другие люди, его сторонники, не жили в Венеции и много лет не видели принца и его жену. Тем, кто не знал их близко, во многое трудно было поверить. Принц Фридрих ничего не решал и не делал без своей супруги. Если она на некоторое время покидала комнату, нельзя было не заметить, с каким нетерпением он ждал ее возвращения. Ее мнение было превыше всего: что бы он ни говорил или ни делал, Фридрих ждал ее похвал и во всем зависел от ее решения.
Рэтбоуна охватила тревога. Не поторопился ли он, все ли продумал? А что, если он неправильно все рассчитал? Оливер взглянул на присяжных, и ему показалось, что они растеряны. Неужели он поспешил?
— Итак, в этот день принц и принцесса почти всю вторую половину дня играли в крокет? — снова повернулся адвокат к своей подзащитной.
— Да.
— А чем занимались остальные?
— Я провела эти часы, беседуя со Стефаном фон Эмденом. А что делали другие, не могу сказать.
