– Полагаю, да. Но стоит сделать это одним ударом, иначе мы рискуем нажить крупные неприятности, – осторожно ответил тот.
– О чем ты? Он же практически на грани смерти? Какие могут быть неприятности?
– Не вдаваясь в подробности, скажу, что эти существа из Гильдии весьма и весьма живучи. – Подняв взгляд, он заметил в руках чародейки клинок. – Прекрасно, предоставляю тебе шанс покончить с ним. Отруби голову при первых признаках угрозы!
– Хо-хорошо. Постой-ка! Ты говоришь, Гильдия? Та самая организация…
Получив вместо ответа небрежный кивок, женщина поинтересовалась, что он намеревается сделать с ним.
– Хочу поговорить, прежде чем уничтожить.
– Безумие! Ты знаешь, что они из себя представляют!
– Разумеется, только я один и знаю.
В этот момент воин, которого он удерживал прижатым к земле, начал приходить в себя. Едва завидев, кто именно склонился над ним, Пес начал хохотать как полоумный.
– Судя по всему, вам никогда не надоест преследовать меня, поэтому не буду касаться настолько банальных тем, – начал Реннет хладнокровно. – Меня сейчас больше интересует тот символ, что нарисован у тебя на теле. Что он означает? Каким образом тебе удавалось выжить? Что за заклинание?
– Ха-ха-ха… – едва не захлебнулся смехом тот, даже не предпринимая попыток подняться. – За-заклинание… ха-ха… спрашивает о них меня тот, кто направо и налево разбрасывается опаснейшими из всех-ха-ха-ху-ху! Ты напуган, Реннет! Да, до сих пор ты наверняка объяснял все странности, с которыми сталкивался, содержащимися в черной книге благами… А что, если они здесь не при чем? Что, если ты оказался в дураках? Ха-ха… а тебе чародейка я предлаг…
В тот же миг перед глазами Реннета сверкнул металл. Голова воина Гильдии оказалась отделена от тела, а горячие капли брызнули ему в лицо.
– Извини, не сдержалась, – с нескрываемым облегчением в глазах отозвалась Эладиэль.
Ренегат поднялся и наспех пробормотав слова магии заставил труп вспыхнуть пламенем. Затем не без опаски оглянувшись на перевозбудившуюся от действия яда чародейку, произнес:
– Не страшно, что ты его прикончила. Главное, не зарежь и меня на почве радости.
– Что?
– Забудь, мне пора сваливать отсюда, – махнул рукой он, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать от боли.
– Ты серьезно ранен. Когда Саттель очнется, он сможет…
– Не сможет, – качнул он головой. – Мы со священником не сильно ладим. А о ранах можешь не беспокоиться. Они скоро заживут, нужно только время.
– Но…
