Не желая признавать увиденное, Катарина попятилась назад.
– Но ты… только что спокойно… Я же собственными глазами видела…
– Ты не поняла, – качнул головой тот. – Я не впадаю в безумство, не упиваюсь яростью и ненавистью. В каком-то смысле я и есть настоящий Реннет, с прежними мыслями и чувствами. Потому ты не безразлична мне, Катарина. Однако я сдался – это факт. Именно она причина тому, почему я не буйствую. Но если прежний Реннет постарается вновь полностью освободится, может приключиться настоящая буря, перед которым Конфликт покажется легким ветерком.
Женщина молчала, не в силах говорить, не в силах понять, и он продолжил:
– Я уже упоминал, что использованное мной проклятие, в прошлом стало ключом, запустившим Конфликт, уничтоживший Гесферу. Люди не желали сдаваться и старались подчинить себе проклятие, в результате породив еще больше хаоса. Но я, как видишь, не такой. Прежний Реннет оказался на редкость умен и не допустил развития конфликта в себе самом.
– Это… безумие, – прошептала она.
– Думаешь? Что ж, возможно. Но благодаря этому я сейчас здесь с тобой, с охотниками. Благодаря этому я жив. Все остальное сейчас не имеет значения. – Тут он неожиданно призадумался. – Хотя я не всесилен, надо полагать. Чисто физически я более уязвим, нежели раньше, а все из-за проклятой Гильдии Теней…
Он еще что-то бормотал себе под нос, но Катарина слушать его дальше не стала. Она ушла.
В каком-то смысле он был рад тому, что ведьма оставила его одного. Столько всего произошло за тот короткий промежуток времени, что его не было с охотниками. И да, его здоровье и вправду было подорвано. Тот удар, нанесенный полуоборотнем, оказал свое пагубное воздействие. По приблизительным подсчетам рана должна была зажить полностью за сутки с небольшим, однако даже спустя две недели он едва мог пользоваться сильными заклинаниями. Большая часть магии уходила на восстановление и все без толку. Спина и позвоночник даже сейчас отзывались легкой болью. Он и ходить не мог, как прежде.
