Вечером в кабинете судьи Ди царило скорбное молчание. Судья сидел за столом, его густые брови были нахмурены. Угли в жаровне превратились в пепел, и в большой комнате стало очень холодно. Но ни судья, ни его помощники этого не замечали.
Когда большая свеча на столе начала, догорая, потрескивать, судья наконец заговорил:
— Мы исчерпали все возможные средства, чтобы уладить это дело, и совершенно ясно, что, если не найдем новых доказательств, мне конец. Мы должны найти их, причем быстро!
Дао Гань зажег новую свечу. Мерцающий свет падал на их осунувшиеся лица. Раздался стук в дверь. Вошел писец и возбужденно сказал, что Е Бинь и Е Дай хотят поговорить с судьей. Очень удивившись, судья велел привести их.
Вошел Е Бинь, поддерживая за руку Е Дая. Голова и руки у последнего были плотно забинтованы, лицо было неестественного зеленого цвета, и он едва мог двигаться.
Когда Е Дая с помощью Ма Жуна и Цзяо Тая усадили на лавку, Е Бинь сказал:
— Сегодня в полдень, ваша честь, четверо крестьян, живущих за Восточными воротами, принесли моего брата домой на носилках. Они случайно наткнулись на него, лежащего без сознания в сугробе. На затылке у него была страшная рана, а пальцы обморожены. Они оказали ему помощь, и сегодня он пришел в себя и сказал, кто он такой.
— Что же случилось? — нетерпеливо спросил судья.
— Последнее, что я помню, — слабым голосом сказал Е Дай, — это то, что два дня назад, когда я направлялся домой обедать, получил сокрушительный удар в затылок.
— Вас ударил Чжу Даюань, — сказал судья. — Когда он рассказал вам, что Юй Кан и барышня Ляо тайно встречались в его доме?
— Он не говорил мне об этом, ваша честь, — ответил Е Дай. — Как-то я ждал Чжу возле библиотеки и услышал, как он громко говорит о чем-то. Я подумал, что он с кем-то ссорится, и приник ухом к двери. Он кричал, что Юй Кан и барышня Ляо занимаются любовью под его крышей; при этом он использовал самые непристойные выражения. Потом пришел слуга и постучался к нему. Чжу сразу замолчал, и, когда меня впустили, я увидел, что он один и вполне спокоен.
Повернувшись к помощникам, судья Ди сказал:
— Это объясняет последнюю неясность в убийстве барышни Ляо! — Обратившись к Е Даю, он добавил: — Таким образом, случайно узнав обо всем, вы начали шантажировать бедного Юй Кана. Но Великие Небеса уже строго покарали вас за это!
— Я лишился пальцев! — мрачно подтвердил Е Дай.
Судья подал знак Е Биню. Вместе с Ма Жуном и Цзяо Таем тот помог Е Даю дойти до двери.
Утром судья Ди решил проехаться верхом. Люди на улицах выкрикивали ему вслед ругательства, а возле Барабанной башни в него чуть не угодил камень. Он двинулся на старый тренировочный плац и галопом проскакал несколько раз по кругу. Вернувшись в судебную управу, Ди решил, что лучше ему не показываться в городе, пока он не сможет открыть заседание и вынести окончательный вердикт по делу госпожи Лу.
Следующие два дня он провел, приводя в порядок административные дела. Три его помощника целыми днями рыскали в поисках новых улик, но все их усилия оказались тщетными.
Единственные хорошие новости появились на второй день в письме от Первой госпожи. Она писала из Тайюани, что дело пошло на поправку и ее старая мать выздоравливает. Они собираются в ближайшее время вернуться в Бэйчжоу. Судья с грустью подумал, что если он не сможет решить дело госпожи Лу, то больше никогда не увидит свою семью.
Утром на третий день, когда судья сидел у себя в кабинете и завтракал, писец объявил о прибытии офицера из ставки главнокомандующего с письмом, которое должен лично вручить судье.
Вошел высокий военный в полном облачении, запорошенный снегом. Он поклонился и вручил судье большой запечатанный пакет, решительно заявив:
— Мне приказано привезти ответ!
Судья с интересом взглянул на него.
— Присаживайтесь! — сказал он коротко и вскрыл письмо.
В нем сообщалось, что тайные агенты военной стражи докладывают о волнениях среди населения Бэйчжоу. Поступили также сообщения о военных приготовлениях варварских орд на севере, и главнокомандующий полагает, что из тактических соображений необходимо поддерживать порядок в тылу Северной армии. Имелось в виду, что если судья Бэйчжоу подаст запрос о размещении в его округе военного гарнизона, это будет сделано немедленно. Письмо было подписано и заверено печатью начальника военной стражи от имени главнокомандующего Северной армии.
Судья Ди побледнел. Он быстро взял кисть и написал в ответ четыре строки:
«Судья Бэйчжоу выражает признательность за это предложение, но хочет доложить, что сегодня утром сам примет надлежащие меры для того, что обеспечить немедленное восстановление мира и порядка в своем округе».
