По мере того как фосфор на земле высыхал, он вспыхивал. Однако это происходило спорадически и медленнее, чем следовало бы. Джек и его товарищи у излучины ничего не могли сделать, потому что ничего не видели. За их спинами караван полз через брод, как струи патоки по холодной тарелке. Переправа могла занять часы. И Джека предупреждали, что опасно недооценивать маратхов. Одно дело — напугать животных, другое дело — сломить волю людей, и не крестьян с дубинками, а закалённых бойцов из каст махар и манг, посвятивших всю жизнь воинской службе. Джек не сразу воспринял предупреждения всерьёз, потому что в Англии нет ничего похожего, но Сурендранат убедил его, проведя грубую параллель между этими кастами и янычарами. Соответственно Джек велел пращникам сберечь часть бутылок про запас и, когда фосфорный огонь догорел, приказал наёмникам выдвинуться на прежние позиции. Лучников он отправил к пращникам, чтобы стреляли из укрытия зарослей. Все эти меры вскорости подверглись испытанию новой атакой махаров и мангов, и Джек, как ни мало ему хотелось, вынужден был выехать из шатра с мистером Футом по одну руку и мсье Арланком по другую, промчаться по перешейку и гнать несгибаемых маратхов до самых ущелий Дхароли. Ибо Джек, Фут, Арланк и их лошади светились в темноте. Никто даже не осмелился выпустить в них стрелу.
— Мистер Фут! — крикнул Джек огненному пятну, преследующему деморализованного врага. — Поворачивайте-ка к реке. Ничто, кроме пыли и песка, не отделяет нас больше от дворца Великого Могола в Шахджаханабаде, и лучше бы ему сразу расщедриться, не вынуждая нас упаривать мочу в
— Теперь вы великий человек, Роджер, и богаче Великого Могола.
— Мне говорили, Даниель, но ничего, я не прочь выслушать это ещё раз.
— И вы человек в какой-то мере образованный.
— Я предпочёл бы услышать «умный», но продолжайте свою лесть, столь для вас несвойственную.
— Так вот. Какое метафизическое значение вы придаёте тому, что не можете заплатить за чашку кофе?
— Позвольте, Даниель, я только что заплатил, и не за одну, а за две, если то, что перед вами, — не мираж.
— Но вы не платили, милорд. Кофе принесли и записали на ваш счёт в конторской книге миссис Блай.
— Вы сомневаетесь в моей платежеспособности?
— Я сомневаюсь в платежеспособности всей страны! Выверните-ка ваш кошель. Прямо на стол. Давайте глянем.
— Не паясничайте, Даниель.
— Ах, теперь я паясничаю.
— С тех пор, как вам вырезали камень, в вас появилась какая-то странная ребячливость.
— Держу пари на всё содержимое
— Будь в вашем кошельке хоть столько, вы бы уже плыли в Массачусетс. Это все знают.
— Вот видите? Вы боитесь принять пари.
— С какой стати вам вздумалось поговорить о том, что в Англии нет денег?
— Вы сейчас важная птица, слухи носятся вокруг вас, как чайки вокруг рыбачьей лодчонки, вот я и хочу, чтобы вы каким-то образом отправили меня в Америку… ну вот. Ладно, ладно, я подожду, пока вы отсмеётесь. Когда снова будете меня слышать, махните рукой. А, отлично. Так вот, хорошо вам, Роджеру Комстоку, иметь неограниченный кредит и получать кофе и дома по первому слову. Многие другие влиятельные особы пользуются той же привилегией, включая нашего короля, который финансирует нынешнюю войну посредством каких-то
— Но, Даниель, такого не случается. Если миссис Блай нужны кофейные зёрна, она может пойти в порт, показать шкиперам свою конторскую книгу или, на худой конец, свой аналой и сказать: «Вот, самый влиятельный человек в Лондоне — мой должник, я могу представить залог, одолжите мне тонну мокко — и не пожалеете!»
— Роджер, что такое конторская книга миссис Блай, разрази её гром — приношу извинения, миссис Блай! — как не чернильные закорючки? У меня есть чернила, целый бочонок, я могу надёргать из гуся перьев и рисовать закорючки сколько влезет. Но это просто значки на бумаге, видимость. И значит, наша коммерция зиждется на видимости, в то время как испанская зиждется на серебре.
