─ Вы сначала доберитесь до нее. И потом ─ вы видели, что подписали? О неразглашении. Устроите разглашение ─ полетите за решетку. У государства с этим строго. Хотите секрет? Через десять лет вы будете радоваться тому, что сидите на “Звероборе” и получаете его от меня бесплатно. По-другому будет не выжить. А стоить он будет ого-го сколько. Официальной работы у вас не будет: кому нужен сумасшедший? От моей программы, когда вы все выполните, вам перепадет что-то вроде пенсии. Не каждый месяц и немного, но… Радуйтесь, у многих в ваши годы и этого-то нет.
– То есть примерно через год я для окружающих буду никчемным сумасшедшим, сидящим на антидепрессантах? И до конца дней таким и останусь.
– Спасибо, что сформулировали за меня.
После обеда все отдыхали, процедур не было, и Ромка познакомился с двумя другими участниками эксперимента: Стасовым и Зерновым. Их выпустили на прогулку и все охранники, которых Ромка сперва принял за больных, высыпали во двор вместе с ними. Они разошлись по двое так, чтобы контролировать выход, забор. Казалось, что они болтают о своем, но периодически кто-нибудь из них бросал металлический взгляд на компанию “больных”.
Сначала рассказал Зернов (тридцать пять, длинные русые волосы, сухие губы, очень худой). Его плачевное состояние началось с шоколада. Он с детства собирал фигурки из шоколадных яиц. Кролики-автоматчики, богомолы-циркачи, черви-гитаристы, бабочки-политики ─ к тридцати годам у него собралось три десятка коллекций. Наконец он узнал, что теперь нужно искать собак-самоубийц. Двенадцать фигурок. Двенадцать разных способов. Двенадцать пород. Первой ему попалась овчарка, вскрывающая вены осколком бутылочного стекла. Как и положено, вместе с ней прилагалась картинка со всей коллекцией. Джек-рассел-терьер у открытой газовой духовки. Королевский пудель, шагающий из окна. Но больше других Зернову понравился колли, совершающий самосожжение. Его длинная шерсть была объята пламенем, язык высунулся далеко вперед, глаза смотрели печально, но решительно. Зернов отыскал его довольно скоро, пятым или шестым; в полгода собралась вся дюжина. Тут-то и началось.
Его бросила жена. Ушла, напоследок обрушив полку с несколькими коллекциями. Среди них были и собаки. Зернов еще долго ползал по полу собирая детальки. Пачка денег от одной бабочки-политика улетела под диван и Зернов обнаружил ее только через час. Жена сказала, что не хочет жить с человеком, который все деньги просаживает на шоколадные яйца. Это было не совсем справедливо, но в целом верно. Она ушла к птицеводу-стартаперу. Видно, яйца стали ее судьбой.
Зернов сначала не замечал отсутствия жены. Но потом многое посыпалось. Он забывал заплатить за квартиру, к нему приходили грозить какими-то заглушками. Он перестал бриться, ходил в старой футболке ДДТ, что только раздувало печаль. В один ясный весенний день его уволили.
Когда стали кончаться деньги, он приступил к продаже коллекций. Улетели бабочки, уехали крабы-велосипедисты. Зернов почти не торговался и отдавал за бесценок. Кто действительно дорого стоил, так это суицидальные псы. Зернов продавал их, как наркотики, оставляя то одну, то другую собаку в пакете под скамейкой или зарывая ее в сквере. Пылающий колли ушел последним. Только тогда Зернов понял, что натворил. Он остался в пустой квартире, где была мебель, но не было его драгоценных игрушек. Тогда он решил, что колли прав и жить незачем. Он обложился деньгами и поджег их. Деньги горели медленно и дымно. Прибежали соседи. Зернов шептал: “Вперед, мои собаки, я иду за вами. Из сладкого яйца вылупились вы и стали мне наградой”. Конечно, его забрали.
Сам он считал, что в тот день все-таки довершил начатое. И теперь, рассказывая что-нибудь, всегда уточнял: до его самоубийства было дело или после. Свою сегодняшнюю историю, он, например, начал словами: “Когда я еще был жив…” А подписал документы на исследования он уже после, не замечая ничего вокруг.
Потом их загнали внутрь, они собрались в палате Ромки и Леонида, и говорил уже Стасов (шестьдесят один, кругловатый, энергичный, коротко стриженый). Он был противоположен Зернову. И рассказал все отрывистее, быстрее. Он и с ума сошел так же: динамично, в охотку.
Года три назад он наткнулся в интернете на ролик, где толстый некрасивый мужчина предлагал ввести новые налоги: на строительство раздельных дорог для мужчин и женщин, на утренние пробежки, на пользование услугами парикмахера. Стасов сильно смеялся, не зная, что мужчина был неподдельным чиновником, членом какой-то партии. Стасов надел костюм, галстук и записал видео, где настаивал на введении закона о непреднамеренном домогательстве. Он говорил, что нужно судить только за один взгляд или за неосторожное слово в соцсетях. В конце он добавил: “Петр Стасов. Слово говорит, дело делает”.
