Прижимаю ладони к ягодицам Джетта, максимально развожу их и помогаю медленно насадиться на меня до конца, чувства зашкаливают, тесно, горячо, хочется не просто стонать, а кричать в полный голос. Мальчик сам скользит вверх по члену, снова опускается до упора на мои бедра, захлебываясь в немом крике и судорожно цепляясь в мои плечи.
Этот бесподобный коктейль нежности, чувственности и страсти был выпит нами почти мгновенно, легкое прикосновение к головке члена – и Джетт с тихим стоном кончает мне на грудь, сжимая в себе, выдавливая до последней капли и заставляя улететь за ту грань, на которой мы вместе балансировали.
***
Джетт стал моим каждодневным праздником, моей отдушиной в будничной круговерти. После скучных лекций я летел домой, как на крыльях, потому что там ждало меня солнышко, которое всходило только для меня каждой ночью. Самым большим разочарованием в моей жизни стала первая же двухнедельная командировка для начитки лекций в Вашингтонском филиале нашего института. Мой долг обязывал вещать студентам заученный наизусть предмет, а мое естество требовало немедленного возвращения в оставленное гнездо.
Я так соскучился по Джетту, что не остался на заключительный фуршет, сославшись на вымышленный форс-мажор; распрощался с коллегами и вернулся из Вашингтона домой почти на сутки раньше.
Раннее промозглое утро, мой мальчик наверняка спит в нашей супружеской постели. А я сейчас только и мечтаю прижать его разомлевшее ото сна тело к себе и шептать о том, как же я его люблю!
Но квартира пуста. Значит, он побежал в магазин.
И я, замерев статуей у окна, надеюсь, что он придет с минуты на минуту.
А вот и его блондинистая макушка показалась у подъезда. Привет, Джетт! А дома тебя ждет сюрприз, очень большой сюрприз, который сейчас рвется из моих штанов в надежде скорой встречи. Но, похоже, сегодня сюрприз ждет меня: вместе с любимым к двери подъезда подошел рыжий парень. В моей груди начал разгораться огонь ревности.
Бегу к входной двери, нажимаю на кнопку и во вспыхнувшем окошке домофона вижу милую картинку: Рыжий целует моего парня, прижав его к стене подъезда. Джетт смущенно улыбается, бросает взгляд на нашу дверь и… отвечает…
О, черт! Ревность уже полыхает пожаром, способным превратить в пепел бОльшую часть Бруклина, но я стою на месте и, как придурок, жму на кнопку снова и снова, возвращая к жизни видеоокно домофона.
На площадке между этажами два парня, закрыв глаза, целуются с такой безумной нежностью и всепоглощающей страстью, что я забываю, как дышать. Нежные руки гладят шею и скулы, ласкают кожу под одеждой, зарываются в волосы, Рыжий открывает глаза и смотрит на Джетта, словно ища одобрения. Теперь уже к стене прижат Рыжий, а Джетт, задрав его толстовку, гладит поясницу и бедра, руки поднимаются по груди, ныряют за пояс джинс. Рыжий возвращает ласку, и его ладонь скользит вверх по животу Джетта, опускается вниз до ремня, все ниже и ниже. И вот толстовка Джетта летит на пол, вслед за ней отправляется и одежда Рыжего. Ласки становятся все откровенней, поцелуи требовательней, глаза в глаза, лицо в ладони, два разгоряченных юных тела прижимаются друг к другу, Рыжий приспускает джинсы Джетта и недвусмысленно сжимает так любимые мной ягодицы.
Я вспомнил, как дышать - только воздух почему-то стал обжигающим, и теперь уже мозг рвали на части две равные по силе стихии: пламя ревности и огонь желания. Чувствую себя, словно во сне, в самом дурном, страшном, возбуждающем и крышесносном сне. Почему, ну почему я не выскочил на лестницу, не разбил смазливую мордаху рыжего соблазнителя и не утащил любимого мальчика в свою берлогу? Я не знаю…
Не могу сдвинуться с места, внутри все дрожит, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Не могу оторвать глаз, боюсь даже моргнуть, чтобы не упустить ни одного ИХ поцелуя, взгляда, движения. Единственное, на что я сейчас был способен, это приложить кулаком ни в чем не повинную дверь. Грохот удара заставляет парней на лестнице остановиться, и они, подхватив с пола свою одежду, бегут к моей квартире. В этот момент я срываюсь с места и буквально лечу в сторону гардеробной, успевая прикрыть дверь как раз в тот момент, когда в квартиру вваливаются молодые любовники. Вопрос – зачем? Досмотреть до конца эту завораживающую сцену? Или появиться с оскорблённым видом в самый интересный момент? А может …
Я не знаю! Я уже не понимаю себя!
