Вайолет вздрогнула и потянулась к стакану, Тейт придерживал посуду, аккуратно помогая девушке делать глотки. От плача стучали зубы, создавая неприятное клацанье о пластик стакана. Ее заметно мутило от раствора, через каждый глоток Вайолет морщилась, страдая от рвотных позывов. Тейта била лихорадка, он умолял всех живых и мертвых, чтобы его непрофессиональная первая помощь помогла и не пришлось бы вызывать скорую. Вайолет стошнило. Даже не понадобилось стимулировать при помощи пальцев. Придерживая ее влажные волосы Тейт и не замечал, как по его собственным щекам текли слезы…
***
Вайолет дрожала и тряслась. Сидя на постели и обхватывая колени руками она глядела в одну точку на стене, сглатывая слезы и тяжело втягивая воздух носом. Мысли рассеялись, и голова была пуста до степени дискомфорта. Тейт, носясь из одного помещения в другое, лихорадочно собирал полотенца, параллельно подчищая полы в комнате, все еще хранившие остатки завтрака, старался привести спальню и ванную в тот первоначальный вид, чтобы никто ни о чем не догадался, пытаясь придумать, как объяснить хозяевам побитую посуду. Вайолет глядела на все это, и еще больше расстраивалась, снова чувствуя слезы, видя, как затуманивается картинка обзора. Аккуратно сползая с постели, Вайолет придерживала полотенце, черт знает зачем накинутое сверху на ее и без того влажную рубашку. Столкнулась она с Тейтом в проходе ванной, тот замер, словно испугался.
— Я помогу тебе… — пролепетала та. Тейт пропустил предложение мимо ушей, моментально сбросил в корзину полотенца, что сжимал в руках, и устремил взгляд на девушку.
— Не клонит в сон? Не тошнит? - сжимая ее плечи, словно она могла упасть в любой момент, Тейт, озабоченный состоянием Вайолет, внимательно осматривал ее лицо. Вайолет отрицательно замотала головой, хотя ее все еще потрясывало.
— Прости меня, — снова завела одну и ту же фразу девушка.
За что простить-то?! — крутилось в его голове, но вопрос он не задавал, будто вообще забыл, что может прямо поинтересоваться. Ее глаза снова увлажнились, и Тейт, боясь нового приступа, мягко притянул девушку к себе, заключая в объятия. Вайолет уперлась кулачками в его грудь, выдыхая, прикрыв глаза, чувствуя, как постепенно успокаивается, как мышцы расслабляются, а тело наливается приятной истомой, знакомой всем, кто когда-либо страдал от самого банального пищевого отравления.
***
Ей опять плохо.
Единственное, о чем Тейт мог думать, — было это коротенькое предложение. Ей снова стало хуже. Отчаяние и страх были так велики, что он даже не задавался вопросом, какое из последних событий повлияло на столь резкую смену ее настроения. Ему просто было страшно. Вот он просыпается рано утром, выспавшийся и столь непривычно и неприлично счастливый, вот он спускается вниз на кухню, чтобы взять завтрак для той, которая научила его заново чувствовать то, что, казалось, он и не умел испытывать, и вот та, которая, хоть и научила чувствовать, но сама, кажется, хотела избавиться от всех эмоций и чувств. Что за глупый парадокс!
Ему надо что-то сделать, надо удостовериться, что он не теряет ее…
После инцидента в ванной комнате Вайолет больше не говорила с ним. Молча, словно отрешенная от реальности, словно забывшая события минувшего часа, она собирала вещи, учтиво кивала прислуге и прощалась с персоналом, даже выдавила улыбку мистеру О’Риордану, но продолжала молчать пока происходила погрузка в машину.
Тейта сжигало это чувство. Чувство неизвестности. Все было словно в огне, и хотелось закричать, но он терпел, боялся реакции Вайолет. Его все пугало. Он боялся ее и за нее. И как избавиться от этого чувства он не знал…
Пожилая пара махала отбывающим молодым гостям, стоя под зарослями дикого винограда, а четырехлетняя малышка О’Риорданов хохотала, делая сальто на влажной траве так, что вся ее непромокаемая курточка поблескивала от капель осевшего тумана. Тейт учтиво отвечал на прощания, помахав рукой, но вскоре занялся выездом с территории, на какое-то время погрузившись в заботы, связанные с управлением авто. Вайолет устроилась на сидении, делая вдох за выдохом и пытаясь определить свое состояние.
***
Форд неспешно двигался по роще. Планы Тейта на день были перечеркнуты не самыми приятными событиями, и спокойной прогулке по лесу вдоль кромки озера и держанию за руки можно было уверенно помахать ладошкой. Юноша постукивал по рулю, спешно пытаясь сориентироваться в ситуации и решить, что сейчас нужно Вайолет.
Она по прежнему молчала, глядя на пролетающие мимо нетронутые цивилизацией пейзажи. Молчание тяжелым облаком висело в салоне, оба это чувствовали, но, казалось, лишь Тейта это напрягало и лишь он не знал, что с этим делать.
На самом деле и Вайолет было не по себе. Она чувствовала тошноту. Не ту, которую вызывает грипп или другая болезнь, а ту, которая подкатывает, когда ты чувствуешь, что сказал то, что не собирался говорить, когда сделал то, чего не хотел делать, когда другой человек узнал то, что ты не должен был ему поведать. Тошнота как при панической атаке.
