- А я тебе говорю есть! Вот слушай. Проходит ирландец мимо паба… - старик выдержал паузу и сам залился хохотом. Слезы проступили на нижних веках. Его товарищ, секунду-другую обдумав сказанное, широко улыбнулся, а затем захохотал, да так, что заскрипела спинка его барного стула. Пол покачал головой, выдав полуулыбочку, не переставая жевать соломинку.
Тейт тихо зашел в помещение, приобнимая Вайолет, словно телохранитель, укрывающий звезду от папарацци. Тревис шел следом, почесывая и слегка приподнимая голову, будто осматривал помещение, но посвященные сразу могли понять, что делал он это из страха, что из разбитого носа снова потечет кровь.
Лишь завидев компанию во главе с сыном Пол нахмурился, взглядом вопрошая, все ли в порядке и нужна ли помощь. Тейт сурово покачал головой, Вайолет выдала вымученную улыбку, после окончательно потупив взгляд. Все трое тихо и практически незаметно прошмыгнули мимо посетителей к дверному проему, ведущему к лестнице.
Маленькие узкие коридорчики и низкий потолок давали весьма небеспочвенное основание для паники. Вайолет приходилось отступать на шаг назад, чтобы должным образом суметь пройти по проходу. Тревис выкрикнул что-то насчет уборной из противоположного конца коридора, и подростки остались вдвоем. Пригнувшись под коробовой аркой, блондин сделал еще несколько шагов и остановился у темной дубовой двери. Вайолет затаила дыхание. Вот он – момент истины. Ручка повернулась, открыв взору девушки комнату девятнадцатилетнего юноши.
Вайолет сделала шаг. Его спальня действительно казалась большой. Но, что самое жуткое - девушка узнавала обстановку: узнавала мебель, узнавала местоположение кровати, стола, комода. Все это уже было. В ее сне. В том самом, нагнавшем такую панику сне.
Точно в прострации, Вайолет медленно двинулась от входа в сторону комода, осматривая предметы, что попадали в поле зрения, чтобы хоть как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей. На поверхности покоилась баночка мужского одеколона – скорее всего того же самого, тонкий аромат которого распространялся по помещению. Рядом фото с отцом на фоне бейсбольного стадиона – Тейту на снимке не больше семи. Вайолет улыбнулась, подмечая уже тогда проявившееся сходство с Полом. Далее стопка книг: толстый томик Пруста, Артюр Рембо, Андре Мальро и еще несколько французских писателей и поэтов, блокнот, напоминавший одну из тетрадей Кобейна, серебряный поцарапанный термос, стопка дисков без опознавательных вкладышей, протертая черная кепка и несколько кредиток со сверкающими выпуклыми цифрами. Вайолет нахмурилась, еле сдерживая ехидную улыбочку.
- Мастеркард? – демонстративно приподняла одну та.
Тейт усмехнулся, облизнув губы.
- Надо же было чем-то делать дорожки из кокаина.
Вайолет побледнела.
- Оу… - и испуганно отложила кредитку на место.
Тейт улыбнулся.
- Я пошутил. Это шутка.
Вайолет бросила быстрый смеющийся взгляд. Рядом с комодом черная гитара модели “Washburn” и картонная коробка, набитая книгами. На тумбочке - один из первых кассетных проигрывателей “Sony Walkman”. Вайолет завораживало абсолютно все, каждая мелочь, каждая деталь. Этот юноша действительно жил в своем особом мире, в одном из таких, в каком так хотела поселиться и она сама. Где нет правил и запретов, где не надо зависеть от века, года и чисел на календаре. И Вайолет приуныла. По заторможенным движениям девушки Тейт явно это понял.
- Ладно, - начал тот, взъерошивая свою шевелюру и перекидывая ремень сумки через голову, - не против пока без меня осмотреться? Я пока принесу тебе чистые вещи и еду.
Вайолет улыбнулась, все еще переминаясь с ноги на ногу возле постели.
- Звучит так, словно я под домашним арестом.
Тейт премило поджал нижнюю губу, покачав головой и поиграв взглядом.
- Да. В некотором роде.
Оба коротко рассмеялись. Тейт вышел за дверь, а Вайолет так и осталась стоять в раздумьях посередине комнаты. Девушка уже было хотела присесть на матрас, но опустила взгляд, обнаружив полосатое постельное белье, и вздрогнула.
«Дай бог, чтобы это было последним совпадением…»
***
Вайолет держала на коленках небольшую тарелку, вопросительно глядя на юношу.
- У нас было только арахисовое масло… и кунжутный хлеб. И ветчина.
Девушка вновь посмотрела на теплые тосты и пристроившиеся рядом полосочки ветчины.
- Мстишь мне за овсянку с беконом?
Между бровей Тейта появились глубокие морщинки. Юноша разинул рот, желая уверить, что он не нарочно, но Вайолет опередила, рассмеявшись.
- Расслабься, - продолжила та. – Шучу я, шучу. Я люблю несочетаемое.
Тейт растянул уголки губ в ехидной ухмылочке. За небольшими окошками погода продолжала портиться, словно тоже была недовольна столь скудным ланчем девушки. Вайолет хрустела тостами, запивая молоком из высокого стакана. Неловко простаивая у постели со стопкой одежды, Тейт все же опустился на матрас, прочищая горло.
