— Мы счастливы знакомству, вы самые прекрасные, из всех, что видела. Здесь лучшее место на всем побережье, весна, осень, позднее вздыхающее лето напевно прочны в иллюзии низа публики, когда выходишь на поклон, но горделиво штыришь на сволочье в вип-ложе, пряно потягивающее коктейли схожих девушек из сопровождения.
— Мы с моим кавалером не самые плохие в наших широтах, бьемся по льду во фри-барах, следим отпрысков, шныряющих по замусоренным городским паркам в поиске отбившихся от рук негодниц. Здесь мы стали совсем иными, и не знаем, зачем возвращаться к пройденному, этапы жизненного пути не самое главное, и большая роль ждет каждого оборванца, бросившего.
— Поймите, я встретил ее посреди безликого собрания анонимно, разбив о борт яхты нувориша четыре фужера кровавого каберне, браня матроса по чем стоит свет, оставившего рейхс-фридель на откуп безалаберным юнгам в забавных головных уборах с кисточками, уже познавших вкус свободы, соленый морской воздух, дающий наслаждение после домашних неурядиц.
— Пройдемте к нам, здесь готовят курицу по-русски, без острого соуса и обязательного черного. Шеф мой знакомый, имеет звезду. Хотите, скажу одну малоизвестную тайну о мировом заговоре.
— У меня антипатия к секретам. Потом вытащат на работе, заставят писать за всю редакцию кляузы на соседей, прибивать отлынивающих от прямых обязанностей хладных статистов, верящих в победу над бедностью и запустением в отместку за пугающих окружающих, пьющих минералку по бросовым ценам, заказывая из нормальных регионов, вся Россия — отечество отчему крову, берет под крыло горевание и скорбь, бравурно стуча маршами по дешевой коже пионерских барабанов.
— Мы перенесли на плечах многое, но не готовы отстаивать ваши патриотические закидоны. Видим, что понравились, взаимно. Скажем прямо и без экивоков, никто из вашей великой страны не добьется первых позиций в нашем кино, пока такие нечестивцы будут у власти на побегушках, грозя разорить обращенных в правильную веру бывших, снимающих происходящее на незаметные камеры в пуговицах френчей и дужках рейбанов.
— Хотеть значит полностью довериться своему человеку, выбиться из сил после шахерезадной ночки, прыгать по кочкам царевной, потерявшей платок на кольце, что думал ее вручить, и она заказала копию в мастерской у своего человека, целуя нежного в щеку без ярости. Гложет упрямая зависть постылых, на колчан кладенца сменивших топчан с прожеванной периной.
— Вот номер. Вы мне не последние получается люди на земле, за несколько смутных минут, свыкся и собираюсь простить своих там, похожих. Я и моя возлюбленная многое поняли из ваших красивых выражений, она так кладет голову руки, отдыхая, точно наша подруга, встречая, их резать ведут.
— И нам повеяло родным с вас. Предлагаем переписываться. Будем сильно ждать на нашем ранчо в низовьях Джекривер, недавно избранный мэр как раз ресивер. Он, можно сказать, Стивен, а я миссис Лупер. На ниве общей симпатии не выпадем в ступор, пишите, пришлем вам ДХЛом капор по сельской моде и набор куриных костей, играть на желания.
— Желаю побыть здесь побольше и нежиться на пляже, не забывая про крем и очки с ультрафиолетом, здоровье это счастье, а мир присвоен полетам.
Вреж вбил в землю палку и ходил вокруг, вздымая притворно руки. Он не верил, что ему суждено быть любимчиком осатаневшего босса, что смотрел на лоб, пряча глаза. Должен не менее девятиста фунтов льна, а ведет себя ни в чем не бывало. Если суждено быть человеком с косой, работать на уборке свеклы и травить двигатель вчерашней солярой, то не все стоймя отдают честь, презрев когито. Переварив скоро должное исчезнуть прекрасное попурри, парень на мойке плевал в стекло для лучшего эффекта. Ему и не виделось в произошедшем минутами ранее инциденте дрянной весточки от загулявшей любительницы погорячее.
— Это ты? — рискованно спросил себя про нее, фотография в бумажнике затрепетала.
— Не совсем, — отвечал ее сладкий и томительный голосок, зрея в голове на дрожжах свежести кенийских зерен.
Тенистые просеки дубов не кончались перед глазами после поездки за город, где обнимал не ее, не тщась словить поцелуи красующейся по сей час в клубе.
Нагнав тоски в заледенелый должно стакан, виновато оценил отражение в стекле на фоне блеска кожи годовалого бука. Мучась от ревнивых потупленных вопросов со стороны напарников, бил ногой по колесу, как проверяя надутость.
