Имущество, особенно если оно царское — дело серьезное. Тут оплошки допустить никак нельзя и парни решительно двинулись за царским воспитателем и драгуном. Рейтарский обоз располагался рядом с одной из угловых башен и был окружен солдатами, охранявших свое имущество от жадных взглядов рыскающих тут и там казаков. До открытых стычек еще не доходило, но друг на друга те и другие поглядывали без малейшей приязни. Как оказалось, два фургона царского дядьки, были уже вполне готовы к отправлению и даже лошади запряжены. На козлы первого сел сам Фридрих, вторым правил драгун, а Федька с Мишкой с самым решительным видом двинулись впереди. Казаки проводили полные добра повозки завистливыми взглядами, но перечить царевым слугам не решились.
— Федя, — спросил товарища Мишка, когда они миновали ворота, — а ты видел, какие кони запряжены в повозки? Таких бы и знатному боярину под седло не грех, а их в упряжь.
— Угу, — буркнул все правильно понявший Панин, — чаю в возах и седла от этих коней найдутся. Молодец — старик, поди, всю ночь трудился, да добро таскал.
— Ты думаешь? — широко распахнул глаза Романов.
— Знаю, вон как тяжело гружены. Кабы наши холопы вполовину так о господском прибытке радели, мы бы с тобой в золоте с войны вернулись. Вот где они, дармоеды? У нас с тобой служба, ее так просто не бросишь, а им бы сейчас самое время в крепости пошерстить, может чего бы и упромыслили.
— Так сдалась крепость, — удивленно спросил Миша, — я сам слышал, что государь немцам обещался зажитое не трогать.
— Так-то немцам! А ляхи — сам видел — бились, покуда им жизнь не пообещали, а про рухлядь ихнию разговора не было.
Так коротая время беседою, они добрались до лагеря, где, подъехав к царскому шатру, встретились с Шемякиным.
— Откуда обоз сей, детушки? — немного удивленно спросил он рынд.
— Государь повелел, Матвей Иванович, — с почтением отвечал Федька, — сказал, де, старик сей сызмальства при нем дядькой был, а до того еще батюшке его служил, а потому велел с ним с почтением обращаться.
— Мало у нас немцев, прости господи, — буркнул себе под нос постельничий и громко спросил, — а в возах чего?
— Да вот рухлядишка кое-какая, фон Гершов сказывал что царская, с прежних времен, да самого дядьки зажитое.
— Ну, раз царская — значит царская, — рассудил Шемякин, — скажите, пусть туда возы ставит, не пропадет добро, я чаю. А кони-то хороши!
ќ- Да, чуть не забыл, государь сказывал, что пировать будет, по случаю сдачи крепости, чтобы все в исправности было.
— А то я не знаю, что после взятия крепостей бывает, — пробурчал тот в ответ, но потом сменив гнев на милость, поблагодарил, — спасибо что передал Федя.
— А после пира, на Смоленск пойдем…
— Иди уж!
Поставив фургоны, где велено, старик вместе с драгуном принялся распрягать лошадей, под заинтересованными взглядами молодых людей. Наконец, управившись, царский дядька поблагодарил немца, сунув ему монету. Тем временем из царского шатра вышла Лиза и, увидев Фридриха, радостно подбежала к нему и приветливо поздоровалась. Тот, заметив девушку, сначала нахмурился, но потом улыбнулся и стал ей что-то говорить, энергично жестикулируя. Миша при виде царской служанки, или как ее стали называть камеристки, тут же впал в мечтательное состояние. Федор же, подойдя к одному из фургонов, бегло посмотрел сквозь щель, оставленную неплотно прикрытым пологом. Предчувствия его не обманули, там были свалены добрые седла, виднелись сабли и прочее оружие, и еще какое-то добро. Заметив его маневр, старик подошел и что-то проговорил по-немецки.
— Не разумею, — помотал головой Федька и хотел отойти прочь, но Фридрих остановил его, потянув за рукав.
Подведя парня к возу, он вытащил оттуда богатое седло и показал на него, бери мол. Но Федор в ответ только покачал головой, дескать, я служу государю. Старик понимающе кивнул и, покопавшись в одном из сундуков, вытащил простой рейтарский пистолет.
— Еs ist ein Geschenk, — проговорил он, глядя Федьке в глаза, — von mir.*
Но парень еще раз покачал головой и отошел к Мишке. Вместе они пошли было прочь, но остановились, увидев, что к шатру идет толпа народа. Быстро вспомнив о своих обязанностях, рынды встали у входа, положа руки на рукояти сабель и внимательно приглядываясь к происходящему.
—-----
*Это подарок, от меня. нем.
Царский постельничий вышел к подошедшим людям и громко осведомился, чего им нужно.
— А ты погляди, кто среди пленных оказался, Матвей, — вышел вперед Вельяминов.
Толпа расступилась и два дюжих стрельца выволокли связанного шляхтича, с заткнутым ртом и бешено вращавшего глазами. На лице его выделялся порядочных размеров кровоподтек, свидетельствующий о явном нежелании владельца куда-нибудь идти.
— Лях, да и лях, — пожал плечами Шемякин.
— Этот лях, посланником был к государю от короля Жигимонта, и в Кремле когда послов принимали, лаялся и бесчестил всяко государя нашего, пользуясь неприкосновенностью своей.
— Эва, как… — задумчиво протянул постельничий, — да, помню. Только государь у него грамоты не принял, да велел гнать его в шею, да колпак шутовской пожаловал.
