Игра станет его ритуалом, вечерней молитвой. Когда все ложатся спать, этот отец семейства и корпоративный пролетарий откупоривает бутылочку пива, выкуривает ароматный косяк и погружается в пучину загадочных, волнующих событий, чтобы найти разгадку древнейших тайн – сокровенных и скверных.
Игра будет обладать определенной субъектностью, ее цели не будут до конца ясны. Она будет тем капризным божеством, которое может быть как союзником, так и противником героя. Игра будет подталкивать игрока к решениям, последствия которых не вполне очевидны, ошибки же будут безжалостно карать его нервную систему. В случае проигрыша он переживет уникальный опыт, созданный для него искусственным интеллектом. Столь яростных эмоций он не встретит в своей обыденной жизни.
Игрок будет управлять своей проекцией в виртуальном мире. Бухгалтер Том – это каждый из нас, и мы все – в нем. Но он еще и то, чем мы можем быть, кем можем стать, стоит лишь оказаться в соответствующих обстоятельствах. Ведь, невозможно проявить себя полноценно в офисе открытого типа или закупаясь в супермаркете туалетной бумагой по выгодной цене, или отводя капризного ребенка в детский сад. В этих условиях невозможен ни истинный героизм, ни подлинное злодейство. Том же окажется на пересечении реальностей, его основной противник – мир как он есть – в себе, несущий лишь гибель, и один своим существованием оскверняющий любую жизнь. Это будет поистине космическая битва, битва за возможность человека присутствовать в мире, скромно постоять в сторонке, перед тем как исчезнуть навечно не оставив и следа.
Узнаю этот подход – замысел, как всегда, чрезмерное амбициозный. Теперь дело лишь за малым – реализовать его. Хотя, зная себя, точнее будет сказать: не реализовать, не справиться, бросить эту затею, убраться в уютную раковину, спрятаться на задворках, стать невидимый – тем, кого никогда нигде не встретишь.
Иногда, подолгу вглядываясь в пустую страницу на экране монитора, наблюдая за пульсацией курсора – черное-белое, черное-белое – будучи неспособным написать ни строчки, я пытаюсь понять, чем занимаюсь. Что это за форма деятельности такая, что за занятие – писать. Кто навязчиво и одержимо печатает буквы, выкладывая из них слова? А затем, сообразно законам языка, складывает из слов предложения. Не придумывает или сочиняет, а просто составляет из уже существующих, находящихся в общем употреблении слов и их сочетаний. Законы языка обрамляют содержание текста, предопределяют его движения, ограничивают, берут в кольцо и сжимают.
Далее, мы имеем дело с распространенными речевыми оборотами и расхожими литературными тропами. Сравнил что-то с чем-то, выразил что-то через что-то, поиграл с множественными смыслами и ассоциациями, перетасовал разные значения, задействовал парадоксы – и текст готов. Простая арифметика! Сравнения, конечно, должны быть сильными, образы – емкими, смыслы – диковинными и изощренными, а текст – добротно сбитым и ритмичным, но сама технология конструирования – вполне незамысловата. Не понятно лишь, зачем, для чего снова и снова воспроизводить эти действия?
Далее, сюжеты… Кто-то где-то жил себе поживал, пока не приключилось с ним что-то. Причем что-то такое, что сделало прежнюю жизнь более невозможной. А посему придется этому кому-то отправиться куда-то и сделать что-то, чтобы прекратить то, что приключилось. Во время путешествия ему повстречается кто-то, а затем кто-то еще. Между ними будут разные отношения, основанные на всевозможных переживаниях, возможно, совместные приключения. И вот, в какой-то момент, кто-то наконец попытается прекратить приключившееся, однако, это что-то значительно превосходит его. И, возможно, почти даже и уничтожит кого-то. Но, внезапно, кто-то с ним что-то такое сделает, и то закончится. Затем, кто-то вернется назад куда-то восвояси, только вот незадача – наш кто-то теперь стал кем-то другим.
Для усиления эффекта можно поместить в сюжет разные усугубляющие положение элементы, хитроумные приспособления и чудесные средства, дать разыграться страстями, нагнать жути, выжать интригу, наделить персонажи противоречивой мотивацией, неожиданными свойствами и архетипическими чертами.
Все это – игрушки, а автор – ребенок, который в границах языка выкладывает из кубиков строения, комбинирует, конструирует, используя извлеченные из упаковки детальки. Он расставляет по местам персонажей и объекты и разыгрывает по ролям сценки из его – детской – жизни.
