Смотри, я падаю» – это триллер нового уровня, шедевр, который парализует всех поклонников жанра и открывает новые стороны художественной литературы. Монс Каллентофт мастерски выворачивает наизнанку души главных героев, а вместе с ними и души читателей, создавая историю, которой невозможно найти аналог.Пропавшая дочь, отец, который поклялся не прекращать поисков, и напряженная погоня на фоне мрачной изнанки сияющего курортного мира.Стокгольм, 2015 год. Тим Бланк отвез 16-летнюю дочь Эмму в аэропорт – она проведет каникулы на острове Майорка, который славится своими вечеринками. Эмма так и не вернулась. Исчезла, выйдя ранним утром из клуба и растворившись в ночи.Три года спустя Тим, оставив работу в стокгольмской полиции, едет на Майорку, чтобы возобновить расследование, прекращенное за недостатком улик. Богатый немец нанимает его, чтобы следить за своей неверной женой. Когда ее любовника убивают, а сама жена бесследно исчезает, немец просит Тима выяснить, кто за этим стоит.В поисках правды Тим погружается в развращенный мир европейской элиты, приподнимая завесу над переплетением политических интриг и неожиданно находит подтверждение того, что его дочь жива. Круг сжимается, и у него остается все меньше времени, чтобы найти дочь и спасти собственную жизнь. Куда бежать – и кому можно верить?Напряженные сцены преследования, удивительная психологическая глубина и стиль, который дышит страстью: эта книга – редкий шедевр.
Beauty is the mystery of life[1].
Сообщение пришло в тот момент, когда он собирался выйти из квартиры, чтобы купить лезвия для бритвы.
Он закрывает за собой дверь, останавливается на площадке и читает, слыша при этом, как Ребекка удаляется легкими шагами.
Ватсап.
Эмма, в Сети.
На селфи она улыбается в камеру. Позирует у металлических перил балкона гостиницы. Одета в белый топик, видны обожженные солнцем плечи и грудь, светлые круги вокруг глаз от черных очков Ray Ban. Ее зеленые покрасневшие глаза блестят.
На заднем плане виден стол, на нем бутылка кока-колы лайт и стакан с кубиками льда, подточенными жарой. Водка, да и другие предметы, которые там должны были быть, убраны, но внизу фотографии можно разглядеть в пепельнице обгоревшую бумагу от сигарет-самокруток.
Сбоку тонкой темной линией виднеется Средиземное море, будто променявшее свою синеву на блеск розово-оранжевых оттенков.
Он увеличивает фото.
Бассейн под балконом. Из-за белого кафеля вода кажется ледяной. Желтый плавательный круг стоит на якоре в центре бассейна, а на бетонном краю спит молодой парень. Клановые татуировки кажутся намертво присосавшимися к его мощным плечам, как нечто чужеродное из фильмов про инопланетян. Рядом собака – майорский мастиф ка-де-бо – вылизывает нечто похожее на блевотину.
Снимок хорошо выстроен.
Он пишет ответ.
Она отвечает.
Следующая за этим картинка – бесконечные краски, размазанные движением, будто тот, кто держит телефон, барахтается в воздухе.
Эмма, заходила в последний раз в 20:37.
Жил-был пляж, и он существует и по сей день.
Тим Бланк медленно бредет сквозь средиземноморскую ночь.
Волны окрашивают прибой серым цветом. Световые дорожки от подсветки карусели ночного клуба «Тиволи» попадают даже сюда, в самый низ, и на несколько секунд освещают пару, занимающуюся сексом на песке, их тела в зелено-синем свете. Потом они снова исчезают, в темноту, к своим мышцам и лону, к одурманенным наркотой мозгам, к тому мгновению, которое принадлежит только им, а лучи подсветки выхватывают горы, которые на миг становятся видны вдалеке.
Виден свет в комнатах отеля, а развешенные для просушки на балконах полотенца кажутся флагами независимости и суверенитета.
Тим неторопливо шагает вдоль бульвара Стрип, наблюдая.
Они собираются группами здесь, над побережьем. Дети и взрослые в одном и том же виде, в бикини со звездами на сосках, в топиках с вырезами глубокими, как овраги в джунглях, в платьях, в шортах для серфинга до колен, в белых джинсах и рубашках, руки подняты вверх к потолку клуба, музыка в одном ритме, а они все в одном общем движении именно здесь, именно сейчас, с одним желанием напиться и уколоться, смеяться, орать и танцевать, уснуть на автобусных остановках и в переулках, все сразу.
Они здесь вместе. Они видят друг друга, их увидят, здесь они рождаются и перерождаются, вечная реинкарнация.
Кто-то же видел тебя, Эмма. Кто-нибудь должен был тебя видеть.
Поначалу, в первый год пропажи дочери, Том всегда носил с собой фотографию, многим ее показывал, раздавал снимки, и вскоре его везде стали узнавать и просить уйти, исчезнуть. Теперь все люди новые. Те, кто его узнает, не обращают на него внимания, а новые вообще его не замечают или сердятся и гонят отовсюду.
Все эти ночные клубы со стриптизом или без. City lights, Taboo, Pure lounge, Sorry mom tattoo, Chaplin, Bad Girlz, The Secret, Red lion, Crystal, Coco Bongo, Benny Hill и THE STRIP.
Женщины, раздвигающие ноги на подиумах, охранники в черных трико, голые спины с накачанными стероидными препаратами мышцами, хастлеры, продающие фальшивые часы Rolex. Кругом одни подделки, нигерийские проститутки, поджидающие в закоулках, группки с ножами в руках только и ждут, чтобы напасть и ограбить пьяных, забытых и брошенных, тех, кого ночь выплюнет, окончательно дожевав.
Полиция на все это только смотрит. Выжидает. Камеры наблюдают за всеми и всем, но записи могут исчезнуть, а камеры окажутся испорченными.
Тим сканирует подростков взглядом. Как будто Эмма может быть здесь, среди них.
Они хотят купаться ночью, чувствуя себя в безопасности под неоновым светом. Они плывут не в ту сторону, их слизывает то самое море, которое проглотило римский флот по пути домой из Карфагена в Первой Пунической войне.
Пей, кури марихуану, нюхай кокаин, колись.
Купи гашиш у какого-нибудь индийца. А вот хоть бы и у этого.
