– Не только. Если раньше она просто всё разбрасывала, то теперь – настоящий погром устроила. В ванной, где черный кафель, шампуни повыливала, кремы, всю косметику, которая была, расколотила, в раковину тюбики побросала, стены пеной для бритья обляпала, лосьон после бритья в ванну грохнула… парфюмерией разит, как… в бочке с духами. Хорошо, что про вторую ванную забыла! Не знаю, где бы я побрился и умылся. Чай с кофе смешала… холодильник кетчупом вымазала, телевизор в гостиной бананом… Расшвыряла всё… – Дмитрий помолчал. – Самое обидное, что вывернула все фотографии, свалила их в кучу, некоторые порвала…
– Где вы вдвоем?
– Не только. Из всех альбомов. Ещё наши старые альбомы, помнишь?
– Кончено помню, – Николай нахмурился. – Идиотка! Сучка! А ты всё с ней носился… Знаешь, если она ещё раз вернется, а ты её назад пустишь, как ни в чем ни бывало, я с тобой ничего общего иметь не желаю. Тогда, как ни тяжело это будет, я вспомню, что ты – Амерханов, а я – Матюхин, и, кроме некоторого времени совместного проживания при родителях и некоторого времени совместной работы…
– Заткнись, – Дмитрий тяжело посмотрел на брата. – Ты не нашел лучшего момента, чтобы ставить мне ультиматумы?
– Извини, не нашел… – он нервно закурил. – И не дай мне Бог, дожить до исполнения того, что я пообещал! Потому, что ты – единственный родной мне человек, кроме матери, Люськи и Димки. Ты всегда был мне родным братом, всегда был для меня примером… Если хочешь, идеалом…
– Вот и молчи, – Дмитрий был бледен, как полотно.
– Вот и буду молчать, если ты больше не дашь этой гадине топтать тебя и плевать тебе в душу… – Николай отвернулся, не в состоянии выдержать взгляд брата.
– Коля, не мужское дело…
– Я знаю, что ты скажешь, – всё так же, не глядя на Дмитрия, медленно сказал он. – Сейчас ты скажешь, что не мужское дело мыть бабью кости. Вообще, не мужское дело мыть кости.
– Да. Не суди.
– Я их не мою. И не пытаюсь мыть. И не сужу. Просто ты – мой брат. Ведь ни один человек не мог тебя унизить, насколько я знаю. Вернее, мог только один – Лолита. И мне не просто обидно, мне больно, когда она проделывает это с тобой безнаказно уже не один год, получая при этом поистине садистское наслаждение. Она тебя унижает, оскорбляет, поливает грязью, уходит с таким видом, будто виноват во всем ты, рассказывает об этом всем знакомым. Потом, когда ей становится скверно, она возвращается всеми правдами и неправдами и повторяет всё заново. Сколько это может продолжаться?
– Это уже закончилось, – Дмитрий встал и подошел к окну. Теперь Николай не мог видеть его лица. – Больше она не вернется.
– В предпоследний раз ты был уверен, что она не вернется, но она вернулась.
– Она больше не вернется, – тихо, но твердо повторил Дмитрий.
В кабинете повисла тишина. Николай так и сидел у стола и смотрел в спину брата, стоящего у окна. Он знал, что, если бы сейчас Дмитрий повернулся, на его бесстрастном лице ничего нельзя было бы прочесть – всегда все чувства, все переживания он держал в себе. Ему оставалось только догадываться, что твориться у брата в душе. Он помнил Дмитрия в самые тяжелые минуты его жизни. Резкая черта, появлявшаяся между бровей могла быть истолкована и как признак плохого настроения, и как задумчивость, и… да и вообще, как что угодно…
Тишина становилась невыносимой. Николай уже был готов подойти и попросить прощения за свою несдержанность, но в этот момент Дмитрий, всё ещё не поворачиваясь, попросил:
– Скажи Лене, пусть кофе принесет.
– Мне уйти? – поднимаясь, спросил Николай.
– Спешишь? – Дмитрий повернулся.
– Не спешу.
– Ну, вот и не спеши, – он снова отвернулся к окну.
Николай приоткрыл дверь кабинета и попросил Лену принести кофе. Потом он подошел к Дмитрию, стал рядом с ним, толкнул его плечом в плечо и осторожно спросил:
– Димка, мир?
– Мир, – Дмитрий тоже толкнул его плечом.
– Честно? – Николай снова толкнул брата плечом.
– Конечно, – за этим последовал ответный толчок.
– А почему не в духе?
С этими словами Николай снова толкнул Дмитрия, но тот ловко уклонился от толчка так, что брат еле удержал равновесие. Дмитрий улыбнулся:
– Кто не в духе? Я?
– Димка, ну ты зараза! – Николай рассмеялся, поняв, что брат на него не сердится. От сердца отлегло.
– От заразы и слышу. Ты как со старшим братом разговариваешь?
– Старший брат, ну скажи честно, девчонка понравилась?
– Коленька, стар я уже для таких девчонок. Что толку, в том, что она понравилась мне? Если бы ещё понравился ей я, тогда бы и поговорили.
– Дурак ты, Димка, хоть и старший брат, – беззлобно ругнул его Николай. – А ты спросил у неё, понравился ты ей или нет?
– Отстань, – Дмитрий покачал головой. – Не понравился. Сам знаю, что не понравился. Она меня сегодня утречком обозвала седым и старым. Ещё и в жадности заподозрила.
– Да, но при всём этом, пригласила в гости и нажарила тебе картошки, – констатировал Николай.
В кабинет вошла Лена и поставила на стол две чашечки кофе. Дмитрий благодарно улыбнулся ей, подошел к столу, взял одну из чашечек и сказал:
