Дмитрий тихо прошел в комнату Вики. Вика не спала. Он, почему-то, этому особенно не удивился. Точно так же, как он той ночью, когда она осталась у него, Вика стояла у окна, слегка отдернув штору, и смотрела в залитое дождевыми каплями стекло. На ней была длинная, до щиколоток, белая шелковая ночная сорочка на тонких бретельках. Волосы её были распущены и мягкими волнами падали на плечи. Так она казалась ещё более хрупкой и утонченной.
Вика услышала шаги Дмитрия и повернулась. Пробивавшийся с улицы свет фонаря был слишком слабым, чтобы рассмотреть выражение её лица.
– Можно? – тихо спросил он.
– Можно, – чуть слышно ответила Вика, и когда он подошел спросила. – Зачем ты пришел?
– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий.
– Дима… ты не отдаешь себе отчета в том, что делаешь, – казалось, что Вика старательно подбирает слова. – Вдруг мама проснется?
– Она что, так беспокойно спит?
– Нет. Она спит нормально, крепко.
– Почему же именно сегодня она должна проснуться? – Дмитрий взял Вику за плечи и взглянул в её глаза. Выражения их он не рассмотрел.
– Не знаю…
– Вика, что происходит? Ведь нам было так хорошо вместе. Ведь было?
– Было, – её тихий голос скорей напоминал шорох листвы.
– Что-то изменилось? Знаешь, хоть ты и пыталась сказать мне колкость, когда я приехал за тобой в «Саламандру», но мне показалось, что ты мне рада. Что сейчас?
– Я действительно была тебе рада. Я рада тебе каждый раз, когда ты приезжаешь. Только ты не забывай, что ты нанял меня на работу. И в «Саламандру» ты приехал только для этого. Ведь так?
– Не совсем. В тот день я приехал действительно, для того, чтобы предложить тебе работу. Только, Бог свидетель, я приехал бы туда, именно к тебе, через несколько дней.
– Не беспокой Бога. Ты бы опоздал. Когда ты приехал, я как раз собиралась пойти и порадовать Семена тем, что ухожу, – её голос дрогнул. – Я, видишь ли, оказалась легковерной дурочкой и ждала целый месяц. Хотя, чего я ждала? Ты мне ничего не пообещал… Так, снял девчонку на ночь в кабаке… Встретились, разбежались, наговорили друг другу в постели всего… Вот и сегодня. Только не говори, пожалуйста, что ты остался сегодня из-за того, что тебя так беспокоит здоровье мамы. Тебе сегодня просто некуда себя деть. А тут такой случай…
– Что ещё скажешь? – голос Дмитрия стал глуховатым.
– А что сказать? Больше говорить нечего. Коль скоро ты меня нанял, я, вроде бы, и отказывать тебе не должна.
– Тогда и выслушать меня должна. Так вот, слушай. Если бы ты успела уйти, к тому времени, когда я появился, то я бы и домой к тебе приехал. Не стоит забывать, что я помню, где ты живешь. Я бы всё равно нашел тебя.
– Случилось бы это снова после того, как ты остался без очередной домработницы, потому, что тебе некому было бы навести порядок.
– Женщина, ты можешь помолчать?
– Хан, ты забыл, что я не твоя любимая наложница. Я тебя уже предупреждала.
– Об этом мы поговорим чуть позже. Хотя, если быть последовательными, ты говорила обратное. Напомнить когда? – Вика отрицательно покачала головой. – А пока дай мне сказать.
– Ладно…
– Так вот, я не смотрю на тебя, как на девицу для утех. Это, во-первых. Во-вторых, сегодня я остался совсем не потому, что есть возможность вписать в твои обязанности необходимость спать со мной или с Коляном. В-третьих, если я тебе так неприятен, я сейчас уйду и больше никогда не затрону тебя. Ведь я остался и пришел к тебе сейчас потому, что больше не могу без тебя. И, ещё, если я пришел, это не значит, что только для того, чтобы затащить тебя в постель.
– Почему же тебя не было так долго? – снова почти шепотом спросила она.
– Вика, всё не так просто, как кажется. Тебе, зайчонок, всего двадцать два, а мне уже сорок третий. Это в двадцать решения принимаются быстро.
– И что же ты решил?
– Я уже сказал, что больше не могу без тебя.
– И как ты себе всё представляешь? – в голосе Вики послышалась ирония. – Некоторое время ты ещё будешь видеть меня, пока будешь приезжать к маме, а потом, когда мама поправится, я уйду, ты снова исчезнешь? И я снова буду сидеть и думать, кто я? Любимая наложница, ждущая своего господина, дура или так себе…
– Господи! Далась же тебе эта наложница!
– Ну, если ты Хан…
– Вика, я прошу тебя, давай поговорим серьезно. А то мы переходим от шпилек к непониманию и обидам, а от обид и непонимания к шпилькам.
– Допустим ты это обо мне. Зато ты весь завернулся в какие-то свои страхи и пытаешься меня уверить, что нет более нерешительного человека, чем ты. Тебе, видишь ли, нужно слишком много времени для обдумывания решений. Возраст тебе мешает. Ты сейчас ещё скажи, что никогда у тебя не было женщины с такой разницей в возрасте, и ты пришел извиниться.
– Ну, это я тебя, зайчонок, утешу или расстрою. Не знаю, что больше, – Дмитрий усмехнулся. – Как и положено Хану, было у меня всего и достаточно. Моложе тебя тоже были. До несовершеннолетних, правда, я не охотник, законы чту.
– Спасибо, утешил, – в голосе Вики снова послышалась ирония.
– Вика, будем изводить друг друга или всё же… – он осекся.
– Что, всё же?
