Замолкаю, обдумывая услышанное. На душе паршиво, словно туда ушат помоев вылили. Почему мама не рассказывала этого раньше? Не хотела ворошить болезненное прошлое? Или знала, что такую правду я не приму?
– Лер, – родительница протягивает по столу руку и ловит мои пальцы, – жизнь не делится только на черное и белое. В ней много полутонов. Да, судьба обошлась с Авророй Карловной крайне несправедливо, но в этом нет ничьей вины. Ни моей, ни Анвара. Так просто сложилось.
– Ты не должна была с ним встречаться, пока он состоял в браке, – настаиваю я. – Это нечестно, понимаешь? Ведь ты совсем не думала о ней. Не думала о чувствах Тимура, который знал, что его отец изменяет пока еще живой матери…
– Ну что ты, Лера, Тимур ничего не знал! Мы не афишировали наши отношения… Да и отношений-то толком не было. Так, редкие встречи…
– Ты всерьез думаешь, что он такой дурак? Что он ничего не понял, когда вы поженились спустя полгода после смерти его мамы?! – в приступе негодования выдергиваю свою ладонь из рук родительницы. – Мама, очнись, пожалуйста!
Она затравленно опускает взор. В глазах дрожащей пеленой застыли слезы. Ей стыдно, я вижу. Но какой толк в запоздалых сожалениях, если прошлого не изменить?
– Знаешь, сейчас все встало на свои места, – продолжаю я. – Теперь ясно, почему Тимур воспринял в штыки наше появление в этом доме. Неудивительно, что он меня ненавидит.
– Что? – мама вскидывает взгляд. – Тимур тебя ненавидит?
– А то ты не видишь! – всплескиваю руками. – Да он с первого дня отравляет мне жизнь!
– Дочка, – она испуганно вздрагивает. – У вас какие-то проблемы? Расскажи мне, я попробую помочь…
– Ты уже помогла, мама! – поднимаюсь на ноги, и стул за моей спиной с противным скрипом отъезжает назад. – Ой, как помогла! Теперь не знаю, как разгрести твою помощь…
Разворачиваюсь на пятках и торопливым шагом устремляюсь наверх, в свою комнату. Мама что-то говорит мне вслед, но я не реагирую. Продолжить диалог придется позже, сейчас я слишком взвинчена и зла.
Плюхаюсь на кровать и прячу лицо в подушку. Пробую представить себя на месте Тимура: папа только-только умер, а мама привела в дом чужого мужика с ребенком. Внутри все сжимается от обиды и непонимания. Гадко. Как же Анвар Эльдарович мог так поступить с собственным сыном?
Я не собираюсь оправдывать Тимура, но все же не могу не признать, что в свете последних новостей его поведение кажется… Более понятным, что ли. Вполне объяснимая неприязнь к моей матери автоматически перескочила на меня и под давлением неблагоприятных обстоятельств трансформировалась в жгучую ненависть.
Тут все просто. Как дважды два – четыре.
Однако причины, по которым Алаев допустил наш поцелуй на посвящении, до сих пор остаются для меня загадкой. Этот случай никак не встает в цепочку логических, вытекающих друг из друг событий, оставаясь чужеродным элементом. Зачем ему это? Ну не ради удовольствия же в самом деле! Уверена, Тимуру и без меня есть, с кем целоваться.
Так и не найдя ответа на мучающий меня вопрос, я бреду к шкафу и принимаюсь перебирать вещи. Выкладываю на кровать нужные, а затем наполняю ими небольшой пластиковый чемодан. На выходных я улетаю в родной город. Мой друг детства, Темка Соколов, уходит в армию, и я решила поехать на проводы. Попрощаться, старых знакомых повидать. Надеюсь, у меня получится отвлечься от навязчивых мыслей и хотя бы на время забыть о том, что моя жизнь в Москве – то еще цирковое шоу.
Лера
– Ты уверена, что хочешь пойти? – Никита косится на меня с сомнением.
– Конечно! Почему нет? Я никогда не была на гонках.
– Это не просто гонки, Лер, – посылает мне многозначительный взгляд. – Там все… Как бы лучше объяснить?
– Нелегально? – догадываюсь я.
– Скорее, полулегально, – он задумчиво почесывает подбородок. – Менты будут, но только на Воробьевых. Дальше – без них.
– Дальше? – хмурюсь я.
– Ну да. Ты же знаешь, что гонки на самих Воробьевых давно запрещены? Теперь это просто место встречи. Поздороваться, почилить, кальян покурить.
– А где тогда проходит сама гонка? – во мне просыпается живой интерес.
– Никто не знает, – усмехается. – Организаторы до последнего держат это в секрете.
– Ого…
Кто бы мог подумать, что уличные покатушки сопровождаются такой интригой.
– Ну а девушки там бывают? – помолчав, спрашиваю я.
– Само собой. Стритрейсинг и девушки – понятия неразделимые.
Никита вроде бы говорит на полном серьез, но лукавая ухмылка, появившаяся на его губах, слегка настораживает.
– Я с тобой, – говорю решительно. – Во сколько заедешь?
– Часов в одиннадцать. Раньше там нечего делать.
– Хорошо, – засовываю в сумку телефон и, застегнув ее, порываюсь подняться на ноги.
– Эй, ты куда? – Никита легонько дергает меня за локоть, вынуждая вновь приземлиться рядом с ним.
– Домой, – улыбаюсь. – За мной Борис уже приехал. На парковке ждет.
– Зачем тебе водитель, Лер? – Никита цепляет кончик моего носа своим. – Давай я тебя буду возить?
– У нас с тобой расписание не совпадает, – посмеиваюсь.
– Ну и что? – его ладонь зарывается мне под волосы и нежно поглаживает шею. – Я буду тебя ждать.
