Однако коридор оказался пуст. Соболев даже вышел полностью и фонариком посветил для верности, хотя все и так выглядело весьма однозначно. Тем не менее, приглушенный цокот каблуков приближался. Рука сама собой потянулась к кобуре, хотя против невидимого существа пули едва ли могли помочь, но рефлекс велел в любой непонятной, потенциально опасной ситуации хвататься за оружие.
– Кто здесь? – позвал Соболев. – Мы из полиции. Покажитесь и назовите себя!
Шаги не замерли ни на секунду, их темп не изменился, а звук неумолимо приближался. Появившийся в дверном проеме Логинов вдруг схватил Соболева за руку и притянул к стене. Что, вероятно, оказалось очень кстати, поскольку следом они оба почувствовали, как лица коснулся еще более холодный воздух, чем был в здании, а сердце вдруг нехорошо заныло в тоскливом предчувствии беды. Дышать стало трудно, а в груди и животе внутренности скрутило жестким спазмом. Соболев даже поморщился от резкой боли, но мгновение спустя все прекратилось: стих звук шагов, исчезло ледяное прикосновение к лицу, а сердце вновь забилось как обычно, дышать стало легче.
– Что это было? – прошептал Соболев, не поворачиваясь к Логинову. – Ты видел кого-нибудь?
– Нет, – так же тихо отозвался тот. – Может быть, звук шагов доносился с другого этажа? Здесь наверняка никакой звукоизоляции…
– Может быть, – согласился Соболев, просто чтобы не развивать тему.
Не мог звук идти с другого этажа, он точно слышал шаги человека, приближающегося по
– Надеюсь, за нами после этого никакой призрак не увяжется, – пробормотал Логинов неожиданно.
– Да мы ведь ничего такого не сделали. И никого не видели, если уж на то пошло…
– Помнишь, что сказал Нурейтдинов? Иногда достаточно просто посетить табуированное место.
Теперь они снова посмотрели друг на друга, и каждый по лицу другого понял: маньяк и их заставил поверить в монстров.
– Ладно, давай еще пройдем для очистки совести по следующему этажу и свалим отсюда поскорее, – решил Соболев. – У меня дел и так по горло. Надо как-то пережить грядущую пятницу с ее чертовым мероприятием городского значения. Ты, кстати, будешь с нами?
– Нет, меня не привлекают, к счастью, – отозвался Логинов. – У меня куда более приятные планы на вечер пятницы.
Соболев хмыкнул, по тону моментально понимая, о чем говорит коллега.
– И преклонный возраст не помеха, да? – не удержался он от подначки.
Логинов не удостоил его ответом.
Глава 6
Несмотря на то, что в его новой жизни не было работы и крайне редко случались запланированные на определенное время утренние встречи, будильник Влада все равно срабатывал ежедневно. Иногда Влад просыпался сам, но даже если чувствовал себя не выспавшимся в момент сигнала, все равно вставал, понимая, что режим – это одна из тех вещей, что удерживают его в границах нормы. Физической и ментальной.
Однако сегодня, когда раздался приглушенный, но все равно не слишком приятный звук, он лишь протянул руку, нажал на кнопку и остался лежать на спине, не торопясь выбраться из-под одеяла.
Это не было похоже на апатию, от которой он страдал в первый год своей незрячей жизни, когда врачи официально объявили, что это навсегда. Влад просто ощущал, что на него внезапно навалилась такая усталость, словно он уже несколько дней оставался на ногах, прилег на полчаса и совсем не успел отдохнуть. Он знал, что стоит начать шевелиться – и все пройдет, поскольку нечто похожее приключилось с ним и накануне, и днем ранее.
Он уже с неделю просыпался с мыслью: «Сегодня такое-то число, осталось столько-то дней». В этот раз случилось пятнадцатое, а дней осталось всего два. Влад не смог бы сказать, какое чувство терзает его сильнее: страх или любопытство? Да, с одной стороны, ему было интересно, случится что-то семнадцатого или нет, сможет он с этим справиться или нет. А с другой… Пожалуй, он многое отдал бы за то, чтобы ничего не произошло. Хотя у него не так много осталось, что еще можно было отдать.
Повернувшись на бок, он провел рукой по второй половине кровати, хотя прекрасно понимал, что она окажется так же пуста, как была в момент его засыпания. Ему были не нужны глаза, чтобы понять, рядом Юля или нет. Вечером она так и не вернулась из клуба, очевидно, предпочтя переночевать дома. Отчасти Влад был благодарен ей за такое решение, хотя оно и могло свидетельствовать о затаенной обиде.
Но чем ближе подбирался озвученный Смотрителем день, тем тяжелее ему бывало находиться рядом с Юлей. Держать лицо, сосредотачиваться на беседе, находить слова, чтобы сгладить возникающие из-за этого неловкие моменты. Порой становилось невыносимо слушать, как она говорит о своей предстоящей стажировке, а точнее – об их совместной поездке, которую Влад ей обещал. В такие моменты он чувствовал себя виноватым.
